Они плыли в абсолютной тьме и абсолютном покое – вне Измерений.

– Корум? – произнес голос Ралины. – Ты где, Корум?

– Я здесь.

Он протянул руку и пошарил вокруг себя. Наконец пальцы его нащупали волосы Ралины. Он обнял ее за плечи.

– Джари, – позвал он. – Ты здесь?

– Здесь. Я перепробовал разные пассы, но кристаллы не действуют. Это Лимб, преддверье ада, Корум?

– Думаю, да. Мы можем дышать, и здесь относительно тепло – иначе можно было бы вообразить, что мы в открытом Космосе.

Молчание.

Тьму вдруг прорезала узкая ленточка золотого света, рассекшая мрак надвое, словно линия горизонта – или, вернее, полоска света, пробивающегося из-под гигантской двери. Корабль оставался во тьме, но над золотой полоской мрак начал ползти вверх, как занавес в необъятном театре. Они по-прежнему не различали друг друга, но золотое сияние все росло и изменялось.

– Что это, Корум?

– Не знаю, Ралина. А ты, Джари?

– В Лимбе царит Равновесие Космоса, это ничейная область, куда боги и смертные могут попасть лишь в исключительных обстоятельствах.

– А мы попали сюда случайно?

– Не знаю.

Вот что предстало их глазам.

Картина была огромной, но соразмерной. Через пустыню под бело-пурпурным небом во весь опор мчался всадник. Его белые как молоко волосы развевались по ветру. В красных глазах застыло отчаяние. Кожа у него тоже была молочного оттенка. Чертами лица всадник походил на вадхагов, во всяком случае, в лице этого альбиноса было нечто нечеловеческое. Он был облачен в причудливой формы черные доспехи, украшенные замысловатым узором, на голове красовался огромный шлем, на поясе висел черный меч.

Картина изменилась. Всадник мчался уже не на коне: теперь он восседал верхом на чудовище, чем-то похожем на летучих тварей Гландита, – на драконе. В руке у него был черный меч, испускавший странное черное сияние. Всадник сидел в седле, ноги в стременах – словно на лошади, – однако был накрепко привязан к седлу, чтобы не свалиться вниз. Он что-то кричал.

Под ним летели другие драконы, видимо, братья его чудовища. Драконы бились не на жизнь, а на смерть, и противниками их были странные уродливые создания с пастями кашалотов. Потом сцену заволокло зеленым туманом.

Теперь перед беглецами возникли очертания гигантского замка, встающего из небытия прямо у них на глазах. Вырисовывались зубчатые стены, башни и башенки. Всадник отдал приказ драконам – и они устремились вниз, изрыгая отравленное пламя. На спине каждого чудовища сидело по всаднику. Они пролетели над пылающим замком и опустились на холмистую равнину. На равнине толпились демоны и уродливые, чудовищные существа – порождения Хаоса; они были готовы к битве. Там были и Боги – все Повелители Ада: Малохин, Зиомбарг, Зортра; там был сам Шардос Жнец с чудовищной безволосой головой и широкой изогнутой косой, а также самый древний из Богов – Слортар Старейший, восхитительный и прекрасноликий, как шестнадцатилетний юноша.

Вся мощь Ада поднялась на битву с драконами. Атакующих ждала неминуемая гибель.

Плеснуло ядовитое пламя, закрыв картину; снова перед беглецами было лишь золотое сиянье.

– Что это? – прошептал Корум. – Ты что-нибудь понимаешь, Джари?

– Да. Я был там – или еще буду. Мы видели иную эпоху, иное Царство. Это самая жестокая битва между Законом и Хаосом, Богами и смертными, какую я когда-либо видел. Я служил альбиносу – только в ином обличье. Его зовут Элрик из Мелнибона.

– Ты уже говорил о нем, когда мы впервые повстречались с тобой.

– Он, как и ты, избранник судьбы; он предназначен для битвы за Космическое Равновесие. – Голос Джари звучал печально. – Я хорошо помню его соратника Мунглама, хотя его друг Мунглам не помнит меня…

Корум пропустил мимо ушей последнее замечание Джари.

– Но что все это означает?

– Не знаю. Смотри – там новая картина.

На равнине раскинулся город. Коруму показалось, что он уже где-то видел его, однако в следующее мгновение он понял, что ошибся, ибо город не был похож ни на один из городов Бро-ан-Вадха или Ливм-ан-Эш. Выстроенный из белого мрамора и черного гранита, город производил торжественное впечатление. Город был в осаде. Пушки с серебряными жерлами смотрели с его стен на окружившие город полчища. Вражеская армия стояла лагерем под городскими стенами.

Захватчики были в тяжелых доспехах, защитники – в более легких латах и чертами лица более прочих походили на вадхагов – так же, как и тот, кого Джари назвал Элриком. Похоже, вадхаги распространились во многих сферах, мелькнуло в голове у Корума.

Рыцарь в громоздких доспехах мчался верхом на коне к черно-белым стенам города. В руке у него был флаг, и было очевидно, что он парламентарий. Рыцарь что-то крикнул защитникам на стенах, и ворота распахнулись перед ним. Лицо его было скрыто забралом.