– А теперь, принц Корум, – проговорил Джари, – если ты ударишь ногой по двери…

Корум размахнулся, пнул стальную дверь – и изумленно увидел, как она рухнула в проем без всякого сопротивления. Ему очень не хотелось разнимать руки с Элриком и Эрекозе. Теперь он знал, что они могут быть единым существом и чувствовать удовлетворение. Однако в подвал войти можно было только поодиночке.

Башня пошатнулась и накренилась набок. Так что они буквально ввалились в подвал и рухнули на устилавшие пол сокровища.

Корум поднялся на ноги. Элрик уже рассматривал золотой трон. Эрекозе изучал боевой топор, чересчур огромный даже для него.

Здесь, в подвале, хранились сокровища Войлодиона Гагнасдиака – вещи, принадлежавшие некогда его жертвам и похищенные им, когда Башня перемещалась из Измерения в Измерение.

Корум был потрясен: такого музея не было ни в одном Измерении, ни в одну эпоху. Он бродил по зале, поднимая то одну, то другую вещь и в восхищении любуясь ею. Между тем Джари нашел что-то и протянул Элрику. Корум расслышал, как Элрик спросил:

– Откуда тебе все это известно?

Джари ответил какой-то туманной фразой, а затем нагнулся с радостным возгласом: выудив из груды сокровищ свою шляпу, он тотчас же принялся сбивать с нее пыль. Затем поднял еще что-то – кубок.

– Возьми это, Корум, – велел он. – Он тебе еще пригодится.

Джари сунул нос в угол и поднял какой-то мешочек, повесив его через плечо. Тут же лежал ларец. Джари рылся в нем до тех пор, пока не нашарил перстень. Он протянул его Эрекозе.

– Это твоя награда, друг, за то, что ты вызволил меня из плена.

Речь его была высокопарной, однако в тоне сквозила легкая ирония.

Тут Эрекозе даже улыбнулся:

– Сдается мне, ты обошелся бы и без моей помощи, юноша.

– Ты не прав, Эрекозе. Я никогда еще не попадал в такую переделку.

Джари обвел долгим взглядом залу. Пол опять накренился, и Джари не удержал равновесия.

– Нам надо уходить, – сказал Элрик, державший под мышкой связку каких-то металлических прутьев.

– Ты прав. – Джари торопливыми шагами пересек залу. – Мы забыли еще кое-что. В своей гордыне Войлодион Гагнасдиак показал мне подвал, но он не знал истинную цену всех своих сокровищ.

Корум нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Он убил путешественника, принесшего с собой вот это. Тот был прав, полагая, что владеет средством, которое избавит Башню от вечных скитаний, однако не успел испробовать его. Войлодион Гагнасдиак убил путешественника. – Джари показал друзьям какой-то предмет. Это был небольшой, весьма непритязательного вида жезл цвета темной охры. – Вот он. Магический жезл Рюнестаф. Им владел Хокмун, когда я путешествовал с ним по Темной Империи.

– Что такое Рюнестаф? – спросил Корум.

– Я припоминаю одну версию… Впрочем, я не мастер давать имена и объяснять…

Элрик едва заметно улыбнулся:

– Я обратил на это внимание.

Корум поднес жезл к глазам: ему не верилось, что тот обладает какой-то властью.

– Этот предмет, – пояснил Джари, – может существовать только при определенных физических и психических условиях. Чтобы существовать, он создает вокруг себя особое поле, в котором должен пребывать. Это поле соотносится с упомянутыми условиями – кстати, теми же, что наиболее благоприятны для нашего с вами существования…

Огромный кусок штукатурки сорвался с потолка.

– Башня разваливается, – проворчал Эрекозе.

Корум заметил, что Джари поглаживает жезл пальцами, следуя вырезанному на нем узору.

– Встаньте рядом со мной, друзья.

Как только они встали плечом к плечу, крыша обрушилась. Огромные каменные глыбы посыпались прямо на их головы – и спустя мгновение над ними голубело небо, от которого веяло прохладой, а под ногами была твердая почва. Между тем со всех сторон подступала черная тьма – всеобъемлющая тьма Лимба.

– Не выходите за границы круга, – предостерег Джари, – иначе конец. – Он нахмурился. – Пусть Рюнестаф сам отыщет то, что должен отыскать.

Корум хорошо изучил своего друга и заметил, что голос у Джари не такой уверенный, как всегда.

Земля изменила цвет, воздух сделался раскаленным, затем пронзительно-ледяным, и Корум догадался, что они стремительно перемещаются по тем Измерениям, где прежде блуждала Башня, однако они двигались не наугад, а к какой-то определенной цели, в этом он был уверен.