Некоторое время из-за повозок не доносилось ни звука. Затем Ричарда позвали:

— Иди вперед!

Англичанин направился к ближайшей повозке. Неожиданно его окружили несколько монголов с горящими факелами. Свой, догоревший почти до руки, он смог теперь бросить.

— Ричард Блант... странное имя, да и ты сам странный, парень, — раздался голос из темноты. — Где твой дом?

— Мой дом далеко отсюда, за океаном. Место называется Англией, — ответил Ричард и замолчал, дожидаясь ответа.

— Действительно, ты забрался очень далеко, — сказал голос. Говоривший, несомненно, слышал об этом далеком острове. — И ты в самом деле привел индусских копьеносцев с собой?

— Да, я это сделал.

— Скажи им, чтобы медленно подошли. И помни: мои пушки заряжены, а пушкарям опыта не занимать.

Ричард повернулся, почувствовав, как тело расслабляется.

— Прабханкар! — закричал он. — Веди сюда людей, только медленно.

Из темноты группами стали появляться индусы с копьями на плечах.

— Разве я могу использовать этих людей? — спросил голос.

— Я уверен, что можете, — сказал Ричард. — Но в любом случае хорошо уже то, что их не использует Лоди.

— Ха-ха! — рассмеялся невидимый собеседник Ричарда. — Твой выбор сделан, англичанин.

Монголы расступились, давая дорогу мужчине, направляющемуся к Ричарду.

— Ты искал Льва? — спросил он. — Так знай: ты нашел его. Я — Бабур.

Перед Ричардом стоял сухощавый жилистый мужчина лет сорока, невысокий, но очень широкий в плечах. Его крепко сбитое тело свидетельствовало об огромной физической силе.

В лице его чувствовалось нечто выдающееся. Он носил тонкие усы, свисающие по краям губ, и редкую бородку. Губы и подбородок были резко очерчены и тверды, но отсутствовал даже намек на непомерную жестокость, столь характерную для Лоди-шаха. Нос был несколько плосковат, но высокий лоб и неотразимые черные глаза, светящиеся умом, придавали лицу удивительную привлекательность. На нем ладно сидели облегающие белые штаны и длинная голубая накидка, дополняли костюм голубой тюрбан и лайковые сапоги. На боку у него висел меч с усыпанной драгоценными камнями рукоятью, а рука сжимала пятихвостую плетку из конского волоса.

Бабуру тоже явно понравился тот, кого он увидел перед собой.

— Я слышал, что люди из Западной Европы высоки ростом и сильны физически.

— Найдется немало мужчин и покрупнее меня, мой повелитель, — ответил ему Ричард.

— В таком случае я должен быть благодарен судьбе, что у Лоди оказался только один такой. Впрочем, негоже восхищаться дезертиром.

— Я не присягал Лоди в верности, — ответил ему Ричард. — Он подлый и трусливый шакал, который зверски убил моих друзей, а меня оставил в живых только потому, что хотел использовать в своих интересах.

— И ты сбежал ко мне с этим сбродом.

— Этот сброд, ваше величество, представляет добрую половину армии султана. Эти люди ненавидят его так же, как и я, потому что они индусы, а он мусульманин.

— Тогда с какой стати они будут воевать за меня? Я ведь тоже мусульманин.

— Обращайтесь с ними справедливо, и вы сохраните их преданность.

Бабур несколько мгновений изучающе глядел на Ричарда, затем кивнул.

— Возможно, ты прав. Накормить этих людей и дать им отдохнуть, — велел он своим офицерам. — Разместить их в левой части лагеря. Ты, англичанин, пойдешь со мной.

Ричард посоветовал Прабханкару беспрекословно подчиняться монголам, а сам в окружении нескольких монгольских капитанов, приставленных к нему, по-видимому, на тот случай, если он замышляет предательство против их генерала, пошел следом за Бабуром в лагерь, глазея по пути на добротно одетых людей, заряженные пушки и беспокойно переминающихся лошадей. Никто уже не спал, все было готово к действию.

Бабур направлялся к своему шатру, расположенному в глубине лагеря. Этот полотняный дом занимал весьма значительную площадь и состоял из нескольких покоев, отделенных друг от друга драпировками или перегородками из козлиных шкур. Вокруг стояло еще несколько подобных сооружений, правда меньших размеров, с вооруженной стражей у входа.

Бабур вошел внутрь, приглашая Ричарда последовать за ним. Освещенные фонарями покои поразили англичанина роскошью, обилием подушек и ковров.

Только пятеро мужчин из всего эскорта вошли вместе с ним. Первый — тех же лет, что и Бабур, но выше и тоньше, с орлиным носом. Второй — значительно старше — наверняка был родственником первого. Остальные трое едва вышли из детского возраста и очень походили на своего отца.

— Мои советники Давлат и Аббас Лоди, — сказал Бабур, указывая на старших мужчин.