Тропа, какой она запомнилась Ричарду в былые времена, стала значительно лучше за прошедшие двадцать два года, и ее можно было даже с натяжкой назвать дорогой. Караван двигался с хорошей скоростью и достиг первой деревни в середине дня. Несмотря на жару, Ричард решил идти дальше. Час или около этого, если это время выгадывать каждый день, набежали бы за две недели в день-другой, а его душа стремилась сейчас в Агру.

Он был доволен тем, как начался их путь. Особенно энергией, которую излучал его племянник. Юноша без устали сновал вдоль каравана, приглядываясь, все ли в порядке с повозками, ободрял караванщиков. Наверное, это результат переживаний последних дней, думал Ричард.

— Тебе нет необходимости беспокоиться, — заверил он племянника. — В холмах мы можем, конечно, встретить разбойников, но думаю, что мы достаточно сильны, чтобы противостоять им.

— Не сомневаюсь в этом, — согласился Питер и продолжил свой обход.

Смеркалось, когда Ричард объявил привал. Он воспользовался тактикой моголов и, окружив лагерь повозками, приказал в центре него поддерживать яркий огонь всю ночь, чтобы люди и животные могли отдыхать в безопасности.

— Мы трое будем дежурить по очереди, — объяснил он Питеру и Рамдасу. — Каждый из нас возьмет по два погонщика, но учтите, на них нельзя полностью полагаться.

— Как далеко мы зашли? — спросил Питер.

— Да прилично. Не меньше двадцати пяти миль. Отличное начало.

— И теперь нет никакого риска, что кто-нибудь из фактории догонит нас? — поинтересовался Питер.

— Никогда, — озадаченно ответил Ричард.

— Отлично, дядя, тогда я признаюсь.

У Ричарда поднялись брови.

— Я, — густая краска залила лицо Питера, — лучше покажу вам. Бедная! Она, наверное, там задохнулась.

Ричард вскочил на ноги, а Питер побежал к повозке, к которой постоянно подъезжал в пути, и принялся развязывать то, что Ричард считал мешком с порохом.

Индийцы-погонщики принялись перешептываться, когда оттуда появилась раскрасневшаяся и мокрая от пота Хуана, одетая лишь в сорочку из хлопка.

— Вы меня простите, — сказала она и без всяких объяснений бросилась в кусты.

— Ты в своем уме? — воскликнул Ричард возмущенно. — Она, верно, тоже сумасшедшая?

— Если любовь сумасшествие, кузен, тогда, да — мы сумасшедшие!

— Любовь? Да как ты можешь быть влюблен? Как долго ты ее знаешь?

— Три недели.

Из кустов вернулась Хуана.

— Дорогой Питер, я так хочу пить.

— Конечно, любовь моя. — Он поспешил налить ей чашку воды.

Ричард мрачно посмотрел на девушку. Ее сорочка почти ничего не прикрывала.

— Ты не могла надеть что-нибудь поприличнее? — спросил он.

— Там, в повозке, есть кое-что, — заметила она. — Но сначала я немного обсохну.

Ричард и Питер переглянулись. Оба одновременно подумали, что эта женщина себе на уме.

Ричард был непреклонен.

— Придется заковывать вас в железа, — проворчал он.

— Почему? — Хуана допивала уже вторую чашку. — Мы поженились.

— Что?!

— Перед Богом, если не перед людьми.

Ричард посмотрел на своего молодого племянника.

— Так получилось... — с трудом выдавил тот.

Несмотря на злость, Ричард вдруг расхохотался. И он и Елена считали юношу безобидным... А тот легко перешагнул ту черту, от которой оба — его дядя и отец — отступились двадцать два года назад.

— Понимаете ли, я знаю ваше положение, сеньорита, — сказал он. — Ваша мать все мне объяснила. Питер, эта женщина предприняла безрассудный шаг, чтобы сбежать от нежеланного мужа.

— Разве это преступление? — возмутилась Хуана. — Я ненавидела Ниньеса. Он мне не муж. Мы даже не помолвлены. Не успели. — И добавила: — Но теперь-то я нашла человека, которого полюбила по-настоящему.

Она обвила руками шею Питера.

— Ты веришь ей? — спросил Ричард.

Конечно, сэр. И люблю.

— Ну, а сейчас-то нам что делать? Возвращаться в Гоа по твоей милости?

— Мы собирались идти с вами, — сказал Питер.

— Ты хочешь затащить эту молодую девушку на тысячу миль в джунгли? В самую необычную страну, которую ты к тому же никогда и не видел?

— Я предвидела это, дорогой дядя, — сказала Хуана.

— А что мне отвечать твоим родителям, когда твой отец пошлет людей в погоню за тобой?

— Не пошлет, — уверенно ответила Хуана. — Я тщательно подготовила свой побег, положив одежду на берегу и оставив записку, что покончила с собой, чтобы не выходить замуж за Ниньеса.

— Ты доставила такую боль своим родителям? — Ричард был поражен.

— Это оказалось необходимо, — заметила она. — Тем счастливее они будут, узнав, что я жива.