Уж он хорошо знал, какие коварные раны могут нанести разлетающиеся в виде щебня осколки.

«Хорошо, но я вас предупреждал, – напомнил „Советник“, понявший, что его гибель в конечном итоге перечеркнет выполнение данного ему Водоморфами задания. А значит, обстоятельства вынуждали говорить правду сейчас и немедленно. – Для очистки сознания Ситиньялло необходимо очень много высокомолекулярных органических веществ. Попросту говоря, белков. А их его организм лучше всего вырабатывает из плоти человека разумного. Причем делает это с чисто защитными, инстинктивными реакциями».

Прежде чем отреагировать на такое признание каким-то нормальным способом, граф Дин мысленно выругался самыми витиеватыми словами, называемыми нецензурной бранью. Благо, что делал это не вслух и перед женой и товарищем краснеть не приходилось. И только потом перешел к конкретным уничижительным эпитетам:

«…вашу тудыть в качель! И это великие, бессмертные и всесильные Водоморфы?!! Неужели тупоумные родители этого дебила не догадались оставить для него в хранилищах банально синтезированный чистый белок?! Неужели не заложили для его производства и синтеза несколько автоматических преобразователей?! Что за умственный бред?»

Только после этого стали доходить более тихие в эмоциональном плане ответы «Советника»:

«Да выслушай ты меня, человек! И не принимай родителей Ситиньялло за существ глупей тебя. Подобное производство белка, а также накопленные его запасы легко определяются потоками специально созданных нейтрино с определенными свойствами. Поэтому карателями при поиске несчастного дитяти как раз в первую очередь и были обследованы все системы, где имелось скопление не только синтезированного белка или мощности для его производства, но даже скопление разумных в мало-мальски допустимых для возможного излечения количествах. Именно крайняя малочисленность местных аборигенов и трудность их обнаружения в недрах и дали в сумме тот маленький шанс, на который понадеялась Чиуниччи, истинная мать моего воспитанника. Единственное, что она не предусмотрела, так это мыслительную невосприимчивость больного чада к моим призывам меня услышать. Я бы ему уже давно подсказал несколько приемлемых выходов».

«Все равно ты – тупая жестянка! – кипятился Дмитрий. – Неужели сразу не мог сказать, в чем тут дело и какое вещество необходимо? С моими возможностями я могу доставить сюда очищенного белка если не сколько угодно, то уж, во всяком разе, больше того эквивалента в шесть тысяч людских особей, которые требовал от нас неадекватный Водоморф!..»

Дальше он еще и упомянул, что, если бы сразу и сам Ситиньялло сказал, что ему надо, не было бы ни этих вот гонок по пещерным анфиладам, ни выматывающих физические и духовные ресурсы сражений и бессмысленного перелопачивания горного массива. Оставленный учительствовать, искусственный интеллект пытался оправдываться:

«Да кто мог подумать, что вам можно сразу рассказать правду? Во все время разумные, подобно вам, буквально зверели при уничтожении себе подобных и шли на необычные крайности, пусть даже своей смертью, но пытаясь уничтожить вокруг себя любого обидчика. Да и силы ваши, возможности в доставке белка до сих пор у меня вызывают справедливые сомнения».

«Мы тоже звереем! И еще неизвестно, как на данные события, покушения на нас и наших родных можем отреагировать окончательно».

Можно было бы и дальше возмущаться подобной циничностью развоплощенных Водоморфов и их коварными планами, да только ситуация складывалась явно не в пользу спокойных диспутов или дебатов. С верхних уровней подступала новая беда.

– В дальних проходах, почти во всех, зафиксировано движение огромных и плотных масс вещества! – доложил Курт. – И сомневаться не приходится, чье это вещество и что оно может с нами сделать.

– Что б его! – воскликнул в сердцах граф и перешел на мысленные восклицания: – «„Советник“! Сколько тебе понадобится времени, чтобы твой воспитанник тебя услышал с моей помощью как посредника?»

«Подобное действо не подлежит вычислениям. Вроде как должен был слышать с самой юности, а вот до сих пор ничего не получается».

«Ладно, толчок мы ему дали, может, он сам дальше и додумается. А нам сейчас придется уйти. Но помни: я вернусь и доставлю первые партии белка!»

«У вас четверых уйти не получится без разрешения. Вскоре Ситиньялло перекроет и верхний створ штольни».

«Плевать! Ты лучше объясни, как вскрываются двери к резервным капсулам телепортации?»

«Догадываюсь, что они есть, скорее всего, именно их подопечный называет „опухолями“, но действуют ли они и как ими воспользоваться, у меня сведений нет. Только и знаю, что подобные устройства находятся на самообеспечении энергией из окружающего пространства. Порой могут употреблять и органику, и тот же уголь, и некоторые иные минералы. Похоже, что из больших залов может и Водоморф переместиться, ведь как-то отсюда унеслись родители дитяти. Но это лишь мои предположения».

«Тогда следующий вопрос: что это за живые существа, устроившие себе норы по периметру данной пещеры?»

«Наследие „санитаров космоса“. У них с собой имелись небольшие зверьки, похожие на крыс, которые после изменения инстинктов на генном уровне занимались в жилищах своих хозяев только одним действием: укладкой мелких вещей на прежние, так сказать, постоянно отмеченные места. Во время гибели своих хозяев несколько пар зверьков спаслись и затерялись внизу вместе с вещами. При здешней радиации они подверглись мутациям и стали раз в пять крупнее. Причем в их разросшейся колонии появилось нечто вроде коллективного разума. Почему они вынимают вещи из озера, а потом раскладывают вдоль стен и чем при этом руководствуются, понять невозможно. Но сам факт рытья нор дает почву для некоторых выводов. Прогрызть укрепленные породы по периметру, по имеющимся у меня данным, невозможно…»