Дрожа, Эшли подставила ему щеку, но на сей раз он не удовлетворился этим. Джон обнял ее одной рукой, а другой осторожно повернул ее лицо. Легко коснулся ее губ своими губами. Эшли покорно ждала, надеясь, что сейчас он отпустит ее, но ее выдержка была уже на пределе. Она старалась унять бешено бьющееся сердце, чтобы не выдать себя. Когда Джон поднял глаза и она увидела, что огонь в них не только не притух, а разгорелся еще сильнее, то в животе у нее похолодело. Интуиция не обманула Эшли — он впился в ее губы поцелуем, а его руки принялись ощупывать ее. Эшли дернулась и не смогла сдержать отчаянного возгласа. Когда его язык попытался проскользнуть ей в рот, она крепко сжала зубы. Джон сильно стиснул ее, его руки продолжали лихорадочно двигаться по ее телу — Эшли чувствовала только боль и отвращение. Джон принялся задирать подол ее платья, подталкивая Эшли к кушетке, и она поняла, что он задумал.

— Нет.

— В чем дело, Эшли?.. Я не хочу ждать… Сейчас…

— Джон… не надо… не сегодня… Скоро свадьба, и я не хочу… пожалуйста… пожалуйста…

Несколько бесконечно долгих мгновений он всматривался в ее испуганное лицо, а потом его губы искривила улыбка.

— Ты боишься меня?

— Нет, просто… просто… — Эшли никак не могла что-нибудь придумать.

— Хорошо, — наконец с усмешкой уступил Джон. — Думаю, еще несколько дней я выдержу… Но потом… — И он отпустил ее.

У Эшли возникло чувство, что она только что чудом вырвалась из лап тигра. Или из стальных колец гигантского питона — именно такое ощущение, чего-то холодного и гадкого, оставили после себя прикосновения Джона. Она вытерпела еще один поцелуй, когда Джон желал ей спокойной ночи, и еле дождалась его ухода.

Захлопнув дверь своей комнаты, ставшей в последнее время ее единственным убежищем, и прислонившись к ней спиной, Эшли сползла на пол. Вытерла рот рукой. А Джон не так спокоен, как хочет казаться, и от этого ей становилось все больше не по себе. Она не была уверена, что он сдержит свое обещание. Ночью она почти не спала, и утром черные круги вокруг глаз выдавали ее состояние. Эшли как тень вышла из своей комнаты. К ней спешила Марион, которая не удосужилась заметить состояния дочери. Она была восхищена свадебными подарками, которые уже начали присылать.

— О, Эшли, взгляни, ну разве не мило?..

Эшли скользнула равнодушным взглядом по тончайшему фарфору.

— Прелестно… — пробормотала она, но Марион решительно не замечала ее подавленного состояния.

Зато заметил Грегори.

— Все в порядке, дорогая? Ты хорошо себя чувствуешь?

Эшли выдавила улыбку.

— Все прекрасно. Мы с Джоном вчера припозднились, и я не выспалась. — Ее ответ вполне удовлетворил отца.

Потом позвонил Сэм. Его голос был напряжен, и он просил ее о встрече. Эшли отказалась. Она заверила, что дела у нее идут прекрасно и она всем довольна. Сэм наверняка почувствовал фальшь в ее голосе, но больше не настаивал. Разговор с Сэмом совершенно вымотал ее. Эшли почти не помнила, как прошел день. Джон не появился, сообщив по телефону, что занят делами, и уже за это Эшли была благодарна судьбе.

— Стараюсь уладить все проблемы, чтобы в наш медовый месяц меня не беспокоили.

Эшли попрощалась и так быстро бросила трубку, как будто, продолжи она разговор, из трубки мог бы материализоваться Джон.

День накануне свадьбы стал решающим. Только к этому дню она смогла выполнить все, что задумала. Эшли старалась вести себя, как обычно, но от нервного озноба у нее зуб на зуб не попадал. Утром она с трудом пропихнула в горло завтрак и улыбнулась отцу, надеясь, что ее улыбка не очень смахивает на вымученную гримасу. Эшли не торопилась выходить из-за стола, растягивая время и ожидая решающего сигнала.

— О Боже! — Крик Марион разнесся по дому, как вопль праведника при виде оргии.

Эшли очень медленно повернула голову.

— В чем дело, Марион? — раздраженно поинтересовался Грегори у ворвавшейся в столовую бывшей жены.

— Что это?! — восклицала та, тыча ему под нос раскрытой упаковкой из-под чулок. — Я подам на них в суд. Мерзавцы!

— В чем дело? — продолжал недоумевать Грегори.

— Посмотри, что мне подсунули!..

Марион ловко натянула один чулок на руку, чтобы всем было видно, что на нем две «стрелки».

— Проклятье, я отдала за них по сотне долларов, и обе пары в таком виде! Хорошо, что я решила посмотреть, а что бы я делала, если бы одевалась к свадьбе?

Грегори поморщился, как от сильной головной боли.

— Марион, ты делаешь проблему из мелочи.

— Из мелочи?!. — задохнулась та.

— Ну хорошо, — капитуляция Грегори была стремительной, поскольку из собственного печального опыта он прекрасно знал, на что способна Марион в истерике, — почему бы тебе не съездить в магазин и не купить другие? Заодно присмотришь себе какую-нибудь обнову. Я оплачу счет, считай это моим подарком за хлопоты. Разумеется, он должен быть в пределах разумного…

Напрасное предупреждение! Марион никогда не реагировала на подобные слова. Ее гнев иссяк, как по мановению волшебной палочки. Кому, как не Грегори, было знать, что предложение обновить гардероб будет лучшим успокоительным для его бывшей жены.

— Хитрюга и скупердяй… — Марион погрозила ему пальцем. — Но не думай, что я отвергну твое предложение. Я так и сделаю. И не могу обещать тебе разумный счет, ты же меня знаешь.

— Пожалуй, мне стоит съездить с тобой, мама, — с деланной небрежностью проронила Эшли, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — По-моему, мне стоит проветриться. И мы бы опять посмотрели на ту вещицу, что привлекла тебя в прошлый раз…