Эшли перевернулась на бок и подтянула колени к груди, сворачиваясь калачиком. Уснуть ей сегодня не удастся. Ей было по-настоящему страшно. Она представила себе много-много таких дней. Рядом с ним, нелюбимым и нелюбящим. Им придется делить постель. Может, это будет и не часто — она почему-то была уверена, что Джон предпочтет разные спальни, — но придется. Нет, она даже не должна думать об этом!.. Сегодня, когда он поцеловал ее в машине, она почувствовала все тот же холод и… отвращение. Да-да, но как ни стыдно в этом признаться, она струсила, когда он с холодной властностью положил свои тяжелые руки на ее плечи и привлек ее к себе. Она не вырвалась, не отбросила его руки со своих плеч, а покорно ждала. Ее губы даже чуть-чуть приоткрылись навстречу его холодному, скользкому поцелую.

Эшли передернуло от отвращения при этом воспоминании. Почему Джон выбрал ее? Он очень красивый мужчина. И очень состоятельный. Такая комбинация всегда привлекает внимание женского пола, и Эшли точно знала, что любая девушка из их круга была бы рада ответить на ухаживания Джона. Но он выбрал ее. А ее сердце ни разу не ёкнуло, не встрепенулось при взгляде на него: Эшли была равнодушна к нему. Абсолютно. А сейчас она вдруг стала его бояться, потому что он, кажется, считает, что обладает какой-то властью над ней. Но что или кто дает ему такую уверенность?

Отец… Эта мысль обожгла ее, и Эшли вдруг поняла, что Грегори в своей фанатичной уверенности в правильности своих поступков так распорядился ее судьбой. Они с Джоном решили, что для нее лучше. Она вспомнила восторженные отзывы отца о деловой хватке Джона. Похоже, сейчас именно она стала объектом его завоеваний. А ее отец? Для него этот брак ценен не только объединением двух могущественных семей, но и слиянием капиталов. Возможно, Грегори прочит Джона в партнеры с задумкой передать бизнес в его руки — руки зятя! — когда он сам отойдет от дел… Ведь у Грегори не было наследника-мужчины, а о передаче ведения дел в руки Эшли или Сью не могло быть и речи. Его фирмой должен управлять только мужчина. Джона, как видно, все эти условия устраивают лучше некуда… Но что, если отец ошибается? От этой мысли у Эшли усилилась боль в животе.

Она никогда не была особенно близка с отцом. Он всегда был слишком занят своим бизнесом, чтобы посвящать много времени дочери. Но после развода со своей женой Марион он настоял, чтобы Эшли осталась с ним. Впрочем, ее мать была не против. Оттяпав от состояния мужа солидный кусок в качестве отступных и получив полную свободу, Марион уехала в Калифорнию, купила домик на берегу океана, а остальные деньги очень выгодно вложила в акции по совету нового друга. Но с этим другом она быстро рассталась, впрочем, как и с остальными. Чем старше становилась Марион, тем моложе любовников она заводила и тем более короткими и бурными были ее романы.

Эшли росла девочкой тихой и послушной. И, когда Грегори женился через два года, пятилетняя Эшли восприняла эту новость очень спокойно. Тем более что ее мачеха Одри оказалась прекрасным человеком и Эшли быстро привязалась к ней. Их безоблачные отношение не нарушило и рождение маленькой Сью. Сьюзен Элизабет Джоансен была сущим наказанием — маленьким дьяволенком. И насколько тиха, молчалива и покладиста была Эшли, настолько порывиста, говорлива и упряма Сью. Грегори баловал младшую дочь, но Эшли он держал в ежовых рукавицах, считая, по-видимому, что в противном случае «дурная кровь матери» проявит себя. Отношение отца со временем немного смягчилось — Эшли была безупречной дочерью. Но порой в ее голову приходили неприятные мысли: разве можно заработать любовь родителя, ведь она должна принадлежать ей по праву рождения. Но потом Эшли успокаивала себя, что Грегори любит ее. Пусть по-своему, на свой лад — но любит и хочет ей добра. И это послушание и покладистость сыграли с ней злую шутку.

Нет, так не пойдет! Никто не сможет вынудить ее вступить в этот брак. Завтра она поговорит с отцом.

Слезы помимо воли текли у нее из глаз, когда Эшли буквально вылетела из кабинета отца. Она представляла возможные варианты развития этого разговора, но такого даже предусмотреть не могла — Грегори наотрез отказался обсуждать эту тему. Его лекция о достоинствах Джона, о его происхождении убила ее. У Эшли возникло чувство, что ее продает в рабство собственный отец. Впервые в разговоре с ним она вспылила и наговорила резкостей.

— Папа, сейчас не средние века и ты не сможешь меня принудить…

— Я и не думал, что воспитаю такую неблагодарную дочь! — прогремел Грегори, и Эшли сжалась — он никогда не повышал на нее голоса. — Сейчас ты хочешь быть свободной, завтра — спать с кем попало, послезавтра найдется хмырь, который захочет прикарманить твои денежки и оставить тебя у разбитого корыта. Я не вечен, чтобы опекать тебя.

— Но, папа… — пискнула Эшли и замолчала под тяжестью гневного взгляда Грегори.

— Тебе двадцать три года, но в голове у тебя ветер. И я сожалею, что потакал твоим капризам и отправил тебя в колледж. Это было моей ошибкой. Ты нахваталась там каких-то непонятных идей, насмотрелась на разгульный образ жизни современной молодежи. Но наша страна зиждется на одном — на крепких семейных узах, на нерушимости брака, на семье!..

Эшли хотела напомнить ему, что сам он женился дважды, но не рискнула.

— И я не могу смотреть, как ты пытаешься сломать себе жизнь, отказываясь от брака с Джоном.