Пока полковник Трэвис наслаждался плаванием в обществе Одиссея и Диомеда, Приам собрал в Трое военный совет.

Присутствовали: сам Приам, двое его сыновей — Гектор и Парис, их дальний родственник — Эней и конечно же деятельный Циклоп. Узкий круг доверенных лиц.

— Ахейцы готовы выступить в течение месяца, — сказал Приам. — Их основные силы уже собраны в Авлиде. Ждут они только опоздавших и попутного ветра.

— Мы собрали двадцать тысяч человек, — сказал Циклоп.

— Этого мало, — сказал Гектор. — По сообщениям наших лазутчиков, Агамемнон готов выставить против Трои семьдесят тысяч воинов.

Парис нахмурился. Чувствует часть своей вины? Или просто боится?

— Так называемые союзники шлют нам заверения в своей дружбе, — сказал Циклоп. — Провизию, оружие, но не войска. Они уже списали нас со счетов.

— Этого следовало ожидать, — сказал Гектор. — Сила ахейцев уже запугала всех остальных.

— Пафлагонцы еще не прислали ответ, — сказал Циклоп. — Но…

— Помощи со стороны не будет, — сказал Гектор. — Нам надо рассчитывать только на себя.

— Мы будем драться, — заявил Эней. — А боги решат, кто больше достоин победы.

— Мне кажется, они уже решили, — сказал Гектор. — Нам нет надежды на людей и на богов. Судьба Трои безразлична Олимпу. Это в лучшем случае.

— Не оскорбляй богов, сын. Они могут разгневаться.

— А что, может быть еще хуже? — Гектор горько усмехнулся. — Отец, мы одни в этой войне. Помощи ждать неоткуда. Но глупо сидеть, сожалеть о боязливости соседей и безропотно ждать Агамемнона. Надо действовать.

— И что ты предлагаешь?

— В первую очередь нам надо вывести наш флот из бухты, — сказал Гектор. — Если мы не сделаем этого вовремя, то потеряем его.

— Вывести из бухты? — спросил Циклоп. — Но куда?

— Навстречу ахейцам, — сказал Гектор.

— Сотня наших кораблей против полутора тысяч ахейских судов? — спросил Приам. — Это просто безумие, сын.

— Нет, если мы не ввяжемся в крупное сражение, — сказал Гектор. — Наши корабли быстроходны, и мы должны перенять тактику пиратов. Ударить быстро, нанести максимальный урон и раствориться в море. Мы не сможем потопить флот Агамемнона, но нанесем ему ущерб, и ахейцы задумаются, будет ли все так просто, как они полагают.

— И кто возглавит этот флот самоубийц?

— Я, — сказал Гектор.

— Я поплыву с тобой! — воскликнул Эней.

Парис инициативы не проявил.

— Не в этот раз, Эней, — сказал Гектор. — Ты останешься в городе, Анхисид, и будешь готовить его к осаде.

— Ваш поход обречен на гибель, — сказал Циклоп.

— Наш флот обречен в любом случае, — сказал Гектор. — Так давайте продадим его подороже. Я возьму с собой только добровольцев, отдающих себе отчет в том, что для большинства это будет последнее плавание.

— Нет, ты никуда не поплывешь, сын, — сказал Приам. — Троя не может потерять своего лавагета накануне войны.

— Троя его не потеряет, — сказал Гектор. — Я вернусь, и готов поклясться в этом самым дорогим, что у меня есть, — здоровьем сына.

Интересно, что помешает троянскому флоту выступить, подумал я. Гомер не упоминает о морских сражениях в период Троянской войны.

А ведь это странно, если задуматься. Куда, по версии слепца, делся троянский флот?

Скоро мы все узнаем.

Реалити-шоу «Троя»

Берег Авлиды. Три недели перед отплытием ахейского флота

Братья Атриды

— Скажи, что ты сделаешь с Еленой, когда вернешь ее? — спрашивает Агамемнон.

Они с Meнелаем сидят в шатре вождя вождей, перед ними небольшой столик, заваленный военными картами. Агамемнон в полном боевом доспехе, он только что пришел с берега, где при параде встречал прибывшее войско Нестора Пилосского. Почти две сотни кораблей.

Менелая официоз миновал. Он все время проводит в шатре брата и строит планы мести.

— Я накажу ее, — говорит Менелай.

— Убьешь? — интересуется Агамемнон.

— Я убью Париса, — говорит Менелай. — Выпущу ему кишки и буду смотреть, как он умирает, корчась в муках. Но Елену я убивать не буду. Нет.

— Она снова воцарится в Спарте?

— Никогда. Она мне больше не жена. Я превращу ее в свою рабыню, красавица будет мыть мне ноги и ублажать меня, но не как мужа, а как хозяина. И каждый вечер ее будет ждать плеть.