Решил потолковать после смены с корпусным прорабом, с которым до сих пор и словом не перекинулся.

Прораба в тот день сняли…

Назавтра Игорь явился в трест, спросил у спешившего куда-то молодого инженера, где прораб Огнежка Акопян.-

– В каталажке!
– бросил тот, пробегая.

– Где?!

– В каталажке!
– прокричал инженер, устремляясь вниз по лестнице.
– Первая дверь направо.

Игорь Иванович зашел в узенькую, в одно окно, комнату, заставленную шкафами, на которых лежали кипы старых бумаг. С каждым шагом от двери едкий щекочущий ноздри запах книжной пыли все более уступал аромату левкоев. Левкои белели на столе, в банке из-под майонеза.

Огнежка не сводила глаз с левкоев, покачиваясь на скрипучем стуле. .

Игорь заколебался: подойти к Огнежке или возвратиться? Проблемный разговор с девицей, у которой столь ярко, ну, просто вызывающе ярко накрашенные губы, прическа мужская, короткая- явно от модного парикмахера. Брючки узкие, и тут своя мода,наверное. Зеленоватая крепдешиновая кофточка с очень короткими рукавами. Но больше всего насторожили белые босоножки сверхмодного фасона, без задников. Босоножки валяются под столом. Ноги в капроновых носках покоятся на связке пожелтевших нарядов, бесцеремонно брошенных на пол. Впрочем, ноги не покоятся, они вытанцовывают что-то… “В таком наряде - на стройку? По грязищи…”

Хотел уж повернуться и уйти. Но тут заметил в углу комнаты большие рабочие ботинки в засохшней глине. Над ними вешалка. На ней курточка и белый плащ. Задержался. Кашлянул.

Огнежка порывисто оглянулась. Смуглая. Огненная молодая женщина. То ли армянка. То ли грузинка. Словом, Кавказ во всей красе..

Спросила почему-то с неприязненной усмешкой, чем она обязана посещению редактора новорожденной стенной печати… Нужен совет? И беззвучно, одними губами: “Мой?!”

Игорь решительным жестом пододвинул стул. Огнежка как-то сразу подобралась, неестественно выпрямилась на стуле; высокая, по-мальчишески угловатая, она напоминала теперь школьницу старших классов, которая вытянулась вдруг, в один год, тревожа родителей своими худыми ключицами и впалыми щеками, вызывая их удивленные возгласы: “В кого она растет?”

– Почему здесь каталажка?
– не сразу отозвалась Огнежка. Замкнутая, обозленная, она заставляла себя быть корректной.

Оказывается, так здесь прозвали комнату, где сидел инженер по труду и зарплате. Вот уже много лет в тресте на эту должность не назначали, на нее чуть не силой гнали. Новоиспеченный специалист по труду и зарплате тосковал в “каталажке” до тех пор, пока на смену ему не приводили следующего. Впрочем, долго ждать не приходилось - два-три месяца - и отсидка кончена. Может быть, кто-нибудь из инженеров-строителей задержался бы здесь и долее, но, во-первых, каждому вскоре становилось ясно, что в финансовых дебрях треста не только черт, сам Ермак ногу сломит; во-вторых, можно ли полюбить “каталажку”?

Игорь присел, объяснил, что явился поговорить о “выводиловке”. Огнежка постучала без нужды костяшками счетов, изрезанных кончиком чьего-то ножа и забрызганных чернилами; объяснила, пытаясь нащупать ногами туфли и объясняя, что она за свой трудовой стаж с иной системой оплаты не встречалась.

– Лозунги над входом меняются. А оплата труда? Так было - так будет. Выводиловка-грабиловка, уже слышали наверное?..Зарубежные армяне, с которыми после ереванского института встречалась, говорили мне, что строители на Западе за такие гроши, как у нас, и работать не будут…

– В строительном институте вам преподавали основы “выводиловки”? Огнежка вскочила, так и не попав ногой в туфлю.

– Что вы от меня хотите?

– Я хочу понять, что происходит, в частности в бригаде Силантия. Заговоришь о заработках -люди морщатся, убегают, а то и кричат, словно ты дотронулся ненароком до открытой раны.

Огнежка зло откинула костяшки счетов. Процедила сквозь зубы: Крановщики на твердой оплате. Что вам чужие раны? Не касайтесь ран, которых не в силах исцелить!

– А если попытаться исцелить?

– Вы - кудесник?!
– Она обернулась к нему всем корпусом.
– Пойдемте! Это недалеко… Через час вы отрешитесь от наивной веры в свое всесилие.

– Может быть, через сорок пять минут?
– усмехнулся Игорь.

– Нет!
– возразила она без улыбки, надевая свои огромные мужские ботинки в песке и глине, и белый пыльник.
– На это потребуется ровно час. Ни одной минутой меньше.

Они двинулись к недостроенным корпусам. Навстречу небольшими группками шли рабочие, - кажется, начался обеденный перерыв второй смены.

– Это очень кстати, - заметила Огнежка, обгоняя Игоря размашистой, мерной, как в беге на длинную дистанцию, походкой прораба, которому приходится вышагивать в день многие километры. С трудом привыкала она к этому широкому мужскому шагу, болели икры, но иначе она постройке не ходила: ведь походка отличает прораба, как врача белый халат.

Внезапно Огнежка остановилась возле грузовика с открытым задним бортом.

Игорь, который спешил следом, едва не налетел на нее. Шофера в кабине не было, - по-видимому, ушел обедать, так же, как и рабочие, чьи лопаты лежали на песке возле грузовика.