Огнежка свернула к тресту, ускорила шаг. Игорь едва поспевал за ней.

– Как видите, с наукой, почерпнутой за пять лет учебы, мне пришлось расстаться на пятый день работы.

Но если б только это! К “намазкам” здесь привыкли, как к водке.

“Намазка” не замазка, к рукам не липнет”,- говорит радетель за человечество Тихон Инякин, покрывая бригаду. Вот документы, полюбуйтесь.- Огнежка достала из сумочки наряды Силантия на зеленой бумаге.
– Вчера Шура Староверов перекосил стену. Он поплатился за брак? Ему “вывели” вывели, как всегда, “среднесдельную”- тридцать рублей. Сегодня Шура сломал эту стену. Ему вывели тридцать шесть рублей.

“Значит, это не случайная прибаутка “Трест МОССТРОЙ - чи работай, чи стой, все равно тридцатка…”

Искоса взглянул на Огнежку. ” Признаться, хорошо она мне по морде надавала. Со страстью. Кавказ!”

Кавказ ему явно нравился. Глазищи какие! Умные. И в пол-лица. В глазах прозелень. Не оторвешься…

Игорь влюбчивым не был. А тут голова пошла кругом. Пора бы ему подняться и уйти. А он от стула отлепиться не может.

– Я опасался, что ничем не смогу помочь стройке…- слова срывались с языка сами по себе, и так, сами по себе, вдруг ляпнули столь дерзко и нагло, что Игорь вздрогнул: - Но, если жениться на прорабе - по моему, это… это и есть помощь стройке.

– Очередное заблуждение, - холодно ответствовала Огнежка.
– Прорабы любят пианистов…

Игорь поднялся порывисто, выскочил в коридор, заходил из одного конца в другой, наталкиваясь на людей. “Еще раз мне по мордасам”.

Поостыв, вытер повлажневшее лицо платком. Вернулся к мыслям, ради которых и отправился к Огнежке ” Мне вывели”. “Ему намазали… за чей счет?”

“Намазка” не замазка…” Эдак пройдет несколько лет - и Александр Староверов, честный парень, кадровый рабочий-строитель, станет рвачем, а то и захребетником или отчается, удерет отсюда куда глаза глядят…”

В тот же день и ударила “молния”. Она появилась возле портального крана. Углем на фанерном щите начертали: “Строим - ломаем, очки втираем”. Под заголовком рисунок: Силантий и Тихон Инякин подпирают плечами падающую стену

“Молния” провисела с четверть часа, не более. Затем она пропала куда-то. Но на подмостях только о ней и говорили…Тихон Инякин бросил рубанок и отправился к Чумакову.

– “Немой”-то что натворил! ” Молнию” видел? Кончать надо с крановщиком. Выводи за штат или хочешь, я им займусь

– Займись, ты знаешь, куда писать.. Не мне тебя учить!

Белая, со следами пальцев, дверь управляющего была защелкнута на замок, но ключ торчал снару По утрам стало моросить. Сгустился туман. Прожекторы и огромные, как кувшины, электролампы гасили поздно- капли дождя сверкали в рассеянном свете фиолетовым огнем.

“Погодка нелетная”, - невесело усмехнулся в один из таких дней Игорь, пытаясь разглядеть что-либо внизу. Он работал почти вслепую, по голосу…

От огромного нервного напряжения клонило в сон.

Так бывало с ним разве что перед вылетом на караван. Обычно летчики сновали в это время по землянке взад-вперед, рассказывали что-либо нарочито беззаботным голосом. А Тимофею хотелось спать .Его отвлек от полудремы мальчишеский возглас: “Вира!..”

Игорь глянул вниз. Корпус начисто закрыло от него мерцающим серебристо-фиолетовым потоком.

Игорь тронул рычаг, и почти в тот же момент над корпусом прозвучал страшный, крик:

– А -а!

Игорь стремглав, едва .не сорвавшись с мокрых перекладин, спустился вниз.

Оказалось, кто-то зацепил отсыпавшегося с перепою Тихона Инякина за брючный ремень, и Игорь вздернул его над подмостями метра на три.

Тихон висел, схватившись за трос и изгибаясь червяком.

– Эт-то т-тебе так не пройдет!
– выговорил бледный Тихон, когда Игорь опустил его на подмости.

Игоря немедля вызвали в контору и объявили приказ: “Отстранить от работы за хулиганство”.

– Чтоб на корпусе тебя, вражина, больше не ви-дели, - объявил Чумаков, прищурясь.
– Слыхал ай нет?!

7.

Игорь вернулся к своему крану, сдал смену и вскочил на подножку грузовика, который погромыхивал вдоль корпусов.

– Подбрось к Ермакову!

У паренька, шофера грузовика, который мчал Игоря по волнистым буграм, вверх-вниз, как на катере, при упоминании о Ермакове даже голос потеплел. А он, Игорь, до сих пор не может точно и твердо сказать, что за человек Ермаков. Возгласы “Ермак! Ермаков!” производит на стройке тот же эффект, что на флоте “полундра!” “Как же поступит Ермаков? Подтвердит чумаковский приказ?”