Игорь Иванович и Тоня обошли несколько комнат. Света не было нигде. В одной из комнат, похоже, кто-то был: пахло подгорелой картошкой и тройным одеколоном.

Игорь Иванович приоткрыл дверь пошире. Свет из коридора упал на обеденный стол, за которым ужинали две девушки. Почему едят впотьмах? Одна из девушек показала рукой в угол, объяснила, утирая рот ладонью: - Староверовы тут, молодожены. С девяти до десяти ихнее время, а мы… Уж очень есть хотелось…

За стеной-простынкой заскрипело. Видно, там нам на кровати заворочались.. Игорь поежился. “Да-а.”,. .

Тоня обещала передать рабочим, чтоб собрались на следующий день. Пораньше.

Назавтра Игорь Иванович и Огнежка застали у входа в общежитие странную картину. Какая-то девушка с бигуди, торчавшими под платком во все стороны, упрекала вахтершу: - Зачем вы его пропускаете? Он женатый.

Та оправдывалась: -Почем я знаю, женатый Он иль нет! Что у него, клеймо на лбу, что ли?

– Что сегодня у вас?
– с недоумением спросил Игорь Иванович вахтершу.
– Кто его знает… Сказывали, сбирают в красном уголке. Не то танцы, не то еще какое увеселение.

Возле дверей красного уголка Игорь Иванович н Огнежка увидели Тоню. Она обеими руками отпихивала парня в фетровой шляпе, крича: - Нынче только для своих! Отчаливай!

К красному уголку спешили со всех сторон - так валят в зал кинотеатра после третьего звонка. Девушки шли в туфлях на высоких каблуках, тщательно причесанные.

– Тоня! — с досадой окликнул Игорь Иванович- Ты что им обещала?

Искренняя и простодушная Тоня обстоятельно, без утайки, рассказала: ей хотелось хоть раз не подвести… - Но в первой же комнате, у подсобниц, где Тоня объявила, что девчат собирают, чтоб посоветоваться с ними, как им больше класть кирпичей и больше зарабатывать, Тоню подняли на смех. Чтоб с подсобницами советовались?! Такого на стройке еще не бывало. Поэтому в других комнатах Тоня уже говорила: “Приходите в семь вечера в красный yголок- не пожалеете!

Когда собирают в красный уголок - дело ясное.. Опять из университета кто-нибудь приедет рассказывать про жизнь на Марсе или какое положение за границей!

Но Тоня на беседы не заявлялась отродясь, ее взволнованное, на бегу, “не пожалеете!” могло означать только одно - танцы! Ребята будут!. В дверях образовалась толчея.

Нюра заняла два стула. Махнула рукой мужу, едва его голова показалась в дверях: “Пробивайся!..”

Александр и не думал пробиваться. Увидев, что стол накрыт кумачом, а за столом начальство, Александр начал пятиться к дверям. Встревоженный Тонин возглас: “Куда?! Не пожалеешь!” - не остановил его. Пришлось посылать за Александром Огнежку. Она нашла его в дальнем конце коридора. Александр учил ходить своего сына, Шураню-маленького. Отняв руку от его плечика, Александр кричал счастливым голосом:

– Держу! Держу! Не бойся!..

Он ни за что не хотел возвращаться в красный уголок, отнекивался.. Огнежка вздохнула глубже, чтоб удержаться от обидных сравнений, которые готовых сорвать с языка, махнула рукой куда-то в глубь коридора, - вот как вы живете! За простынкой. А пораскинуть мозгами ни-ни… Кто же за вас будет думать?! .

Александр протянул сынка кому-то в приоткрытую дверь комнаты и ответил веселой скороговоркой, как всегда, когда хотел уйти от “зряшной” беседы:

– Как кто будет думать? Начальство. Оно газеты читает. Радио слушает.

Когда они пришли в красный уголок, разговор уже начался. И, похоже, непринужденный.. Смех, шутливые восклицания покрыл густой, могучий голос тетки Ульяны. Девчата уступили ей место у окна, на диване.

– И все Ермаков. Из-за него девчата маются, А я говорю, из-за него! Дает комнаты только семейным, коли они. к тому сроку дождутся - не передерутся. “Создай семью, говорит, - получишь комнату”. Дело это? Вначале дай девке комнату, семью-то она уж как-нибудь завяжет.

Силантий выглянул из-за спины Староверова, спросил свою соседку улыбчиво: - А ты, Ульяша?

– Мне бы комнатенку - и я бы мужичка нашла,- продолжала она ровным голосом, хотя краем глаза заметила, что Силантий норовит еще что-то добавить ехиднейшее, может, намекнуть на то, что она одна, да не одна… Тетка Ульяна в таких случаях не церемонилась. Охоту намекать она отбивала раз и навсегда.
– Ты со своей Анфиской живешь - как суп несоленый ешь!
– прогудела она.
– Была бы у тебя своя комната, может, все иначе сложилось б…

Больше Силантий из-за спины Староверова не выглядывал.

Пожалуй, самое время было начинать. Игорь Иванович потер ладонью красный, со свежими порезами подбородок, - давно не скреб его бритвой так, как сегодня.

– Неужели страшнее кошки зверя нет? Не вылезем из простоев?

Он шепнул что-то Огнежке, и та, взглянув на листочек, комкая его в руке, принялась рассказывать о своем плане. Ее выслушали молча; старики морщили лбы. “От напряжения мысли? Или недовольны…”

Первым нарушил молчание Гуща: -Я заместо Тоньки буду мусор убирать?! Спасибочка…