Из открывшейся пасти, усыпанной треугольными зубами, высунулся на мгновение мерзкий, похожий на пастуший хлыс, язык, скользнул по тонким губам и раздался скрипучий высокий голос, более подходящий колодезному журавлю, чем разумному существу:

— Зря смеешься, Перевоплощенный, и едешь не туда, куда стоит ехать, — язык существа еще раз пробежался по губам.

— Ты что-то знаешь обо мне? О нас? — Хорст без опаски подошел ближе к тому, что раньше было бароном Радульфом, а совсем уж давно — колдуном орков Балтаром Назерилом.

— Конечно, — уродец, подмигнул совсем по-человечески, если не считать неподвижных тонких губ. — Вряд ли еще кто-то под этими лунами знает о вас столько же, сколько знаю я.

Хорс переглянулся поочередно с Бродериком и Гровелем — купец уже успел прибежать и встал справа от здоровяка. Бродерик склонил голову чуть набок и спросил:

— Отчего же ты раньше молчал?

— Мы все в этом мире ищем выгоду. Никто не сможет меня осудить за то, что я хочу обменять свое знание на свою свободу.

— Но почему только сейчас тебе пришло это в голову?

— Потому что сейчас мне этого хочется.

— А раньше тебе не хотелось свободы?

— Раньше она была для меня не так важна. И мне нечего было предложить на обмен.

— Что изменилось?

— Теперь я знаю, кто вы такие, Перевоплощенные. И знаю, что с вами будет дальше! И я могу рассказать вам эту тайну. За маленькую услугу. Вернее, за две.

— Не сильно ли жирно? — Вмешался Гровель. — Одно знание менять на две услуги?

Радульф-Балтар снова прошелся зыком по губам и всему лицу, сплюнул на соломенный пол черный сгусток и заявил:

— Торговли не будет. Либо так, либо никак. Но уже сейчас я вам могу сказать совершенно точно, что кроме меня, ни одно разумное существо в этом мире, даже старуха Глодитроэль или весь Шестнадцатисторонник шаманов, нет, уже Пятнадцатисторонник, не смогут вам помочь ничем. Вам остается лишь воспользоваться мною, но не бесплатно, конечно, либо прожить остаток жизни в ежедневном ожидании развоплощения.

— Подумать только, — пробормотал Хорст, — а мы ведь ехали искать опытного орочьего шамана и везли с собой все это время самого значительного из их племени. Чего ты хочешь и что за это обещаешь?

— Чего я хочу… — Задумчиво протянул демон. — Чего же я хочу? Луну? Нет! Может быть, корону Хильдерика? Тоже нет! Чего же мне желать? Бессмертия? Есть оно у меня! Богатства? К чему бессмертному богатство?

— Не шути со мной, колдун! — Хорст требовательно вытянул руку в сторону и кто-то понятнливый вложил в нее увесистый шестопер. — Один раз мы уже повеселились. Продолжим наши развлечения?

Радульф-Балтар быстро-быстро замахал головой и испуганно выпучил глаза:

— Нет-нет, человек! Ты просто не понял моих рассуждений! Но разные способы думать не помешают двум разумным … существам найти что-то общее? Ведь так?

— А ты и впрямь разумный? — В разговор влез Гровель, прятавшийся до того за спиной Хорста, а теперь высунувший свое круглое лицо из-под руки товарища.

— Убери отсюда этого умника, Перевоплощенный, — жалобно потребовал демон. — Он действует на меня раздражающе. Я могу не сдержаться и натворить глупостей. Потом будем об этом жалеть.

— Начинай, — усмехнулся Хорст, похлопывая шестопером по ладони, затянутой в перчатку из грубой кожи. — Начинай творить глупости, о которых я потом пожалею.

— Ладно, человек, пусть он останется. — Не стал настаивать на удалении Гровеля колдун. — Итак, я хочу немногого. Примерно в лиге отсюда, на лесной поляне недалеко от развилки дорог, сейчас, в этот самый миг, сидят два орка. Принеси мне их головы, Перевоплощенный, и будем считать, что первое мое желание выполнено!

— Орки здесь? — Зашелестел разноголосый хор за спиной Хорста. — Откуда им здесь взяться? Не может этого быть!

— Еще как может, — по морде демона расползлась широкая ухмылка, обнажившая ряд зубов, холодно блеснувших в дрожащем свете факелов. — Они только что сожрали двух человек! Всю поляну залили кровью несчастных!

— А второе? — Невозмутимый Хорст продолжал мерно шлепать по ладони тяжелым орудием.

— А про второе я скажу, когда ты выполнишь первое!

— Нет, демон. Так дело не пойдет. — Теперь вмешался Бродерик. — Если нам не понравится твое второе условие, а первое уже будет выполнено, то мы окажемся в дураках. Так дела не делаются!