Радульф-Балтар понятливо хмыкнул и попросил Хорста:

— Почеши, человек, мне за правым ухом, очень тебя прошу! Когда приходится думать, очень уж чешется там, а рук ты мне не оставил.

— Это твое второе желание? — Уточнил Хорст.

— С ума сошел совсем, человек, да? — В голосе демона прорезались склочные интонации. — Почеши, а? Тебе ж не трудно?

— Отец Ференс, что говорит нам Писание о содействии и сочувствии демонам?

— Грех это! — Обронил бывший герцог Намюр.

— Слышал, мерзость? Не позволяет мне святой отец помогать тебе! Я бы со всем старанием, я ведь добряк на самом деле. Но боюсь за душу свою бессмертную, не желаю, понимаешь, обрекать ее на мучения в огне вечном по ту сторону жизни.

— Ой, сколько пафоса! — Умилился колдун. — Да нет там никакого огня! Был я там. Скучища. Но огня нет.

— Нет, так нет, я спорить с тобой не буду, — легко согласился Хорст. — Скажешь про второе условие или мне тебя по-своему попросить? Или, может быть, обойдемся вообще без условий?

Колдун зябко передернул плечами, косясь на мерно поднимающийся и падающий шестопер.

— Второе мое условие еще проще. — Сказал Радульф-Балтар и замолчал.

— Не тяни, колдун, — мрачно проговорил Хорст, мысленно отсчитав десятый вдох. — Не нужно испытывать мое терпение.

— Хорошо, Перевоплощенный, я скажу. Ты отпустишь меня на свободу!

— Что? Я похож на умалишенного? — Расхохотался Хорст. Он оглянулся назад: — Отец Ференс, сделка с нечистью — это смертный грех?

— Еще какой!

— Слышал, упырь? Не пристало праведному прихожанину, каким я без сомнения являюсь, идти на соглашение с таким мерзостным отродьем как ты! Я сделаю вот что: попрошу святую монастырскую братию денно и нощно отмаливать твои грехи пред Всевышним! Разумеется, в твоем присутствии и, разумеется, с применением доступного арсенала подручных средств — Святого Круга, Пречистой воды, елея, и всего остального. Как думаешь, отец Ференс, это поможет ему?

— Нет, — жестко отрезал монах.

— Тем лучше, — подмигнул демону Хорст. — Значит, будешь слушать эти благословенные песнопения и вкушать ароматы церковных благовоний до тех пор, пока стоит сей знаменитый монастырь. И начнем мы это богоугодное деяние с завтрашнего утра! Прощай, счастливчик!

С этими словами он повернулся, распростер руки, и всех, кто попался в его объятия, выставил во двор. Деловито запер за собой дверь и нарочито громко обратился к монахам, коих изрядное количество, несмотря на поздний час, собралось у гостевого крыла.

— Святые отцы, не откажите в милости, помолитесь за спасение души нераскаявшегося грешника Балтара Назерила!

— Это что за имя-то такое? Бесовское! — Раздалось из-под надвинутого на самый нос капюшона одного из монахов.

— Так и есть, святой отец, истинно — бесовское! — Легко согласился Хорст, легонько выталкивая людей подальше от того места, где оставался колдун. — Тем радостнее должно быть праведникам, которым выпала сия благословенная задача!

— Где развилка, о которой говорил этот упырь? — Переходя на шепот, спросил он у отца Ференса. — Впрочем, сдается мне, спешить нам некуда — тех несчастных, о которых упоминал Радульф, орки уже сожрали. Упокой, Всеблагой, их несчастные, мученические души! — Он наложил на свою грудь Святой Круг. — Пора и нам немного подкрепиться, а то как с ними дело иметь на голодный живот?

Едва дежурный монах на стене успел пробить четыре часа пополуночи, ворота монастыря распахнулись, выпуская из древних стен кавалькаду, состоящую из Хорста, Гровеля, Бродерика, старого Намюра, отца Родемара и Рональдо с десятком оруженосцев. Мерной рысью Хорст направил свою кобылку в указанном отцом Ференсом направлении, и остальные последовали за своим предводителем.

Лигу всадники преодолели за время не большее, чем требуется для приличного завтрака из трех-четырех блюд. Последнюю сотню шагов прошли спешившись, и, оставив коней у развилки под охраной пары оруженосцев, направились вслед за указующим перстом отца Родемара, лучше других знавшего окрестности Золле.

Чем глубже заходили они в лес, тем отчетливее слышались голоса, говорящие на странном языке, состоящем из мешанины щелчков, клекота и бульканья, больше всего похожего на кудахтанье испуганных куриц.

Хорст попридержал семенящего впереди аббата и, бережно передав отца Родемара в руки Рональдо, возглавил цепочку людей.

Придерживая руками низкие ветки деревьев и густые лапы кустарника, Хорст вышел на поляну и остановился, обнаружив не только искомых орков, но и стайку эльфов, настороженно прижавших свои мохнатые уши к идеальным черепам.

Следом за Хорстом на поляне появился Рональдо, а остальные их спутники уткнулись носами в две широкие, покрытые чешуей доспехов, спины, обойти которые не было никакой возможности.