«Я не могу. Я не верю в то, что все будет хорошо», – покачала головой Зеашень.

«Посмотри туда. – Старый указал в небо. – Они верят в лучшее, надеются на счастье, ждут его. И ты надейся, верь и жди».

Зеашень хотела что-то ответить, но не успела. Издалека послышались громкие трубные звуки, крики, рев и шум. На ветру захлопали крылья, какая-то тень закрыла солнце.

Кто падая камнем, кто мягко спускаясь, на террасу один за другим опустились вождь Хуррак и еще несколько воинов и охотников из числа самых крепких и сильных самцов. Среди них было трое незнакомых – их запах и ауры яснее ясного говорили о том, что они прилетели из соседних кланов. Но что гости делают здесь? Да еще и… с болью в душе?

«Старый! – В мысленном голосе Хуррака звучали гнев и волнение, которые он подкрепил яростным воплем. – Беда! Враги напали на соседей!»

«Мой сын убит, – произнес один из гостей. В его душе волной поднималась черная буря эмоций – страх, гнев, отчаяние, недоумение, жажда мести. – Убит среди бела дня, одним из двуногих. Он вместе со своей будущей супругой просто решил немного… поразвлечься. Они не сделали ничего плохого, а на них напали, и мой сын погиб!»

«Они нарушили перемирие, – добавил его спутник. – Мы имеем право ответить тем же. Договор гласит…»

Отмахнувшись и тихо рыкнув, Хуррак заставил гостя замолчать. В конце концов, все кланы подчинялись именно ему, военному вождю. И это к шаману его селения прилетели остальные за советом и сочувствием. Вождь сделал шаг.

«Старый, – тяжело промолвил он, – надеюсь, ты понимаешь, что ждет моего сына сейчас?»

Все прекрасно понимали, что это значит. Ведь теперь драконам придется ответить ударом на удар, исполняя Договор, а в этом случае Авест, отправленный к двуногим, непременно погибнет.

«Его ждет суровое испытание, – промолвил шаман, выпрямляясь во весь свой немаленький рост и раскрывая крылья. – И, надеюсь, ты понимаешь, что в его судьбе уже ничего нельзя изменить? Я предупрежу его, и он исполнит свой долг…»

«Нет! – Яростный рев вождя клана Ледяной Глыбы заставил кружащую в вышине пару ринуться прочь. – Нет, мы не будем выступать!»

«Ты хочешь отказаться от мести?» – Родные погибшего юного дракона ощетинились. Гребни на их затылках и шеях налились кровью, чешуя встала дыбом.

«Войны не будет! – прошипел Хуррак. – А кто против – пусть убирается вон!»

Пришлые драконы тут же взвились в воздух.

«Ты понимаешь, что произошло?» – осторожно поинтересовался Старый.

«Понимаю. – Вожак тяжело дышал, в груди клокотало рычание. – Но я не могу иначе…»

«Тебя могут обвинить в трусости! Боевого вождя племени…»

«Понимаю! – Хуррак все-таки выплюнул сгусток огня. – Но это все-таки мой сын!»

Шаман тихо покачал головой, старательно пряча свои мысли и чувства. Если драконы отзовутся на этот выпад и начнут войну, Авест должен будет пасть ее первой жертвой. Он и так умрет, но, празднуя труса, вожак клана дарил своему сыну лишние дни и недели жизни.

Школа Драконоборцев, тот же вечер

Не донеся ложку до рта, он внезапно оцепенел. Зрачки расширились, заливая радужку могильно-угольной чернотой. Сидевший напротив Пасак удивленно толкнул ногой горца под столом, но тот не среагировал.

– Эй, ты чего?

Готик перестал жевать. Происходило что-то странное. Юноша удивился, но он вдруг почувствовал состояние Авидара – удивление, волнение, страх.

– Не-э-эт…

Ложка выпала из пальцев, зацепившись за край стола, нырнула на пол. Согнувшись над миской, горец схватился за голову, запуская пальцы в волосы.

– Нет, только не это… Это невозможно!

– Что, тебя отравили? – со странной интонацией, словно хотел добавить «наконец-то, и хвала Создателю!», поинтересовался Яунист.

– Отвали! – Готик бросил ложку. – Не видишь – человеку плохо.

– Человеку? – Авидар резко выпрямился. Глаза бешеные, губы прыгают. – Ты сказал «человеку»?

– Да…

– Мм! – тихо взвыл горец и, вскочив, бегом бросился прочь.

– М-да. – Яунист как ни в чем не бывало вернулся к трапезе. Готовили в Школе однообразно, но зато вечерняя похлебка была вкусной и наваристой, в супе плавали внушительные шматки настоящего мяса, а не кусочки вареной требухи и сало, как бывает чаще всего в монастырях. – Психанул… С чего бы это? Вроде ему никто сегодня в кашу не плевал…

Готик резко встал.

– А ты куда?

Ученики сидели за одним общим столом. Наставники и братья-драконоборцы занимали большую часть трапезного зала, садясь по старшинству и влиянию. Рядовые – отдельно от послушников, старшие – отдельно от младших. Приоры и сам гроссмейстер занимали стол, стоявший поперек трапезной на небольшом возвышении. Справа и слева от него были устроены камины. Сейчас, зимой, их топили, и из-за этого, а также из-за того, что с кухни то и дело клубами вылетал теплый воздух, в просторном трапезном зале было тепло и слегка душновато. Пахло закваской – брат-повар уже поставил тесто для утренней выпечки. Ученики легко соглашались помогать на кухне – как правило, помощники получали из партии выпечки самые теплые булочки, еще мягкие и ароматные.