Под этим внимательным взглядом Готик заставил себя успокоиться. Наскоком ничего не добьешься. Значит, надо действовать хитростью.

Казарма постепенно успокаивалась. День выдался насыщенный, и один за другим ученики отправлялись спать. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Готик улегся тоже. Сон словно только этого и ждал – навалился ватной тяжестью…

Но исчез от легкого прикосновения.

– А! – Готик встрепенулся, подпрыгнув на постели от неожиданности.

Кругом была темнота. Огонек свечи за ширмой, где коротал ночь дежурный, еле-еле теплился, больше подчеркивая ночной мрак, чем разгоняя его. Над ним склонялся темный силуэт.

– Я так и знал, – ответила темнота знакомым голосом, – что ты дрыхнешь!

– Юрат? – Готик с трудом узнал говорившего. – А т-ты почему не спишь?

– Тебя караулю, – беззлобно фыркнул молодой рыцарь. – Хотел убедиться, настоящий ты друг или так – трепло мелкое. Бросил, значит, горца?

– Я? – Голос дрогнул, пустив петуха. – О Создатель! Неужели я заснул?.. А… ты почему меня разбудил?

– Да вот, – Юрат выпрямился, скрестив руки на груди, – захотелось почему-то… Хотя не должен был! Пусть бы ты утром помучился, потерзался.

– Я… ох… – Готик торопливо зашарил вокруг руками, собираясь. – А сколько времени?

– Не боись, – в голосе рыцаря сарказм мешался с сочувствием, – только что рассвет пробило. Может, успеешь на заседание…

Все знали, что время между отбоем и рассветом считалось как бы «мертвым» – что бы ни произошло накануне, решение любых вопросов следовало отложить, если этого не смогли сделать до отбоя. А арестовали Авидара слишком поздно – магистры не успели бы все обсудить и принять решение. Следовательно, обсуждение – и осуждение! – горца отложили на первые минуты после рассвета. К тому времени, как новый удар колокола пробьет побудку для учеников и рядовых рыцарей – то есть к тому времени, как должен был проснуться Готик, – все было бы уже кончено. Если бы не Юрат, который, судя по вялому голосу и устало опущенным плечам, не спал всю ночь, чего-то выжидая.

Юноша вдруг ощутил горячий прилив благодарности к молодому рыцарю. Он торопливо стал искать огниво, чтобы зажечь еще одну свечу, но был остановлен крепкой рукой:

– Иди. Если что, я прикрою!

– Но почему? – Готик попятился к выходу.

– Сам не знаю… Куда? Через окно в туалете!

В темноте было трудно разглядеть выражения лиц, но Готик все равно послал Юрату благодарную улыбку, прежде чем воспользоваться советом. Оставалось надеяться, что молодой рыцарь не соврал.

В Зале Заседаний не было окон, но ярко горящие лампады вполне заменяли другие источники света. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга были закреплены светильники. Свет шел от стен к центру комнаты, лучами падая из-за высоких спинок кресел, так что стоявший в середине поневоле видел лишь подсвеченные со спины темные силуэты своих судей, приоров Ордена Драконоборцев, и не мог разобрать выражения их лиц. В то время как его было прекрасно видно.

Тени сидевших в креслах судей немного не доставали до желтого круга в центре мозаики, где стоял юноша. Руки у него были свободны, но он все равно держал их за спиной, словно они были скованы невидимыми кандалами.

– Итак, – негромко прозвучал в тишине голос гроссмейстера, – за долгое время впервые мне приходится принимать участие в подобном заседании. Здесь и сейчас мы собрались, братья, для того, чтобы принять нелегкое решение. Видимо, нам придется отчислить одного из учеников нашей Школы. Отчислить того, кто не понимает, какая честь выпала ему! Всем нам известно, какую угрозу представляют собой драконы. Вместо того чтобы заниматься мирным трудом, растить детей, осваивать землю, мы вынуждены жить в постоянном ожидании нового вторжения. Из века в век крылатые чудовища опустошают наши земли. От них не найти спасения! И из века в век лишь мы, Орден Драконоборцев, стоим на страже мира и покоя всей земли. Велика оказанная нам честь, огромна наша сила, но столь же велика и ответственность! Отпрыски благороднейших фамилий почитают за честь служить в наших рядах, отрекаясь иной раз от имени и титула ради высшего блага – называться Драконоборцами. На наших мечах и копьях держится хрупкий мир! Подходит к концу очередной цикл. Скоро небо на севере потемнеет от крыльев огнедышащих чудовищ, которые, нарушив мирный Договор, нападут на людей. И лишь от нас зависит, не окажется ли этот Год Дракона последним для человечества. Мы ждем его, готовимся, чтобы не дать тварям шанса на победу. И в это трудное время находятся те, кто не понимает оказанной им чести! Те, кто готов противопоставить свои мелочные интересы служению всему человечеству! Устав Ордена строго запрещает драки между своими членами. Мы все друг другу братья и должны испытывать по отношению друг к другу братскую любовь и взаимопонимание. И тем, кто не понимает этого, нет места в наших рядах!

Один из сидевших в кругу приоров сделал знак, словно хотел что-то сказать, но сэр Лаймож не обратил внимания на этот жест.

– Вы все знаете наш Устав, – продолжал он. – Знаете суровую дисциплину, которую мы вынуждены ввести, дабы не растрачивать попусту энергию и силы. Приходя сюда, юные ученики должны понимать, что отныне они не просто юноши, но защитники человечества. А это налагает огромную ответственность! Не каждый способен справиться с нею. И если кому-то выпала честь стать драконоборцем, он должен понимать, что его выбрали из сотен и тысяч других. Выбрали не вслепую, а взвесив все «за» и «против», несколько раз проверив и перепроверив его силы и возможности. Случайных людей среди нас нет! Неважно, где родился соискатель, во дворцовых покоях или хижине рыбака, – если он достоин стать рыцарем, он им станет! Для этого нужны сила, ум, ловкость – и некоторые иные таланты. Всякий, чьи родители, родственники или опекуны находят нужным представить к соисканию, проходит тщательную негласную проверку. И если юношу принимают в Школу – значит, он того заслуживает… Но заслужить мало – надо еще доказать, что в вас не ошиблись, что высокая честь досталась тому, кто ее достоин. Ибо мы отнюдь не боги. Един бог у нас – Создатель. И лишь он никогда не ошибается. Посему мы смиренно сознаем свое несовершенство…

Тот же приор опять сделал знак, прося слова, и опять его жест остался без внимания.

– Вы знаете один из пунктов этого Устава: три взыскания дают повод для отчисления ученика из Школы, – звучал ровный голос гроссмейстера. Привыкший отдавать команды в бою, он произносил слова вроде бы и негромко, но так четко и внятно, что его было прекрасно слышно даже за плотно закрытыми дверями, если бы у кого-то возникла фантазия стоять и подслушивать. – Ибо мы, налагая на себя огромную ответственность перед будущим человечества, должны быть строги в первую очередь к самим себе. Но, понимая несовершенство человека и незрелость юных душ, мы даем им шанс одуматься и впредь не повторять собственных ошибок. Потому и столь суровыми могут показаться наказания за первые прегрешения. И, если некто не внял предупреждениям, тем хуже для него!

Стоявший в желтом круге юноша слегка повел плечами. Он был спокоен, и лишь внимательный взгляд мог бы заметить, что спокойствие это – напускное. «Что делать? Что же мне делать?» – билась в глазах, прикрытых ресницами, отчаянная мысль.

Так же взволнован был брат Альба, стоявший за креслом гроссмейстера. В обязанности секретаря входило присутствовать на подобных заседаниях и вносить решения заседания в документы. Записывать всю длинную прочувствованную речь сэра Лайможа было необязательно – достаточно лишь указать, что речь была произнесена. Все прочее следовало зафиксировать, но сейчас перо дрожало в тонких старческих пальцах. Брат Альба с тревогой смотрел то на светловолосого юношу, то на лица собравшихся. Они понимают, что происходит? Нет, вряд ли, иначе не сидели бы тут с каменными лицами. Сказать им? А что это изменит? Только одно – тайна Авидара будет раскрыта и юноша погибнет. Шила в мешке не утаишь – проболтался то ли сам брат-лекарь, то ли его помощник, то ли оруженосец гроссмейстера, но о том, что в окрестностях столицы полтора месяца назад видели дракона, так или иначе знали все братья-драконоборцы. Сие скрывалось пока лишь от учеников, но надолго ли? Нет, надо молчать, интуиция подсказывает это.