Какая-то тень упала на голову Иера. Рядом остановился незнакомый драконоборец – хотя, если присмотреться, могло показаться, что черты его лица кого-то смутно напоминали. Он был уже немолод, около шестидесяти лет, длинные, тронутые сединой волосы рассыпались по плечам. Светлые глаза смотрели холодно и пристально, словно их обладатель видел то, что недоступно обычным людям.

– Вы позволите присесть?

– Пожалуйста. – Иер чуть-чуть подвинулся, давая место.

– Вы – бывший драконоборец Иер Безухий? – без обиняков начал посетитель.

– Да, а откуда вы…

– Я – приор Ордена. Мое имя сэр Альдон.

– Аль… – Иер осекся, пристально всмотревшись в его лицо. Не такая уж хорошая у него была память на лица, но он был уверен, что в тот год, когда Иер снял с себя сан и покинул Орден, в ученики вместе с другими юношами был принят некий Альдо. И было это… дайте-ка припомнить… четыре цикла тому назад. Ох, как же время-то летит! Нынешний гроссмейстер, великий магистр сэр Лаймож моложе этого рыцаря на целых полтора цикла!

– Признаться, я не слишком поверил сэру Лайможу, когда он сказал, что вы живы, – произнес сэр Альдон. – Прошло слишком много лет. Как говорят, столько не живут. Вам ведь сейчас должно быть почти сто лет! Вы поступили в Орден семь циклов тому назад…

– Да, – кивнул бывший драконоборец. – И, откровенно говоря, не думал еще раз оказаться в этих стенах.

– Редко кому из нас удается прозреть будущее. Тем более столь отдаленное, – изрек его собеседник. – Порою мне кажется, что и Создателю неведомо, что случится с нашим миром в следующее мгновение.

– Вы – мистик?

– Немного мистик, немного – поэт… Знаете, способность видеть и ощущать мир не так, как другие, является одновременно проклятием и величайшим благом. Ибо каждый, которому на роду написано творить, в какой-то миг может быть уподоблен Создателю. И как знать, не создан ли наш мир величайшим мистиком всех времен и народов?

– Не понимаю, – признался Иер, – к чему весь этот разговор? Вы хотите устроить мистический диспут? Но у меня временами случаются приступы дикой головной боли, когда мне трудно сосредоточиться даже на самых простых словах, – он сжал ладонями череп, – не то чтобы вести сложный диалог. И о поэзии я не могу внятно разговаривать…

– Нет. – Сэр Альдон покачал головой. – Я просто хочу вас спросить о драконе…

– О драконе? – эхом повторил бывший драконоборец.

– О том драконе, который напал на вас. Я молился, долгие часы провел в бдениях и размышлениях, и мне было явлено откровение. Мне кажется, что дракон где-то здесь!

– Здесь? – Иер обвел рукой окрестности. – В монастыре?

– Может быть. У меня иногда возникает такое чувство, что на меня глядят его янтарно-желтые глаза…

Иер содрогнулся, невольно зажмурив веки. Янтарно-желтые глаза! Несколько дней назад, лежа в полубреду в лазарете, он сквозь туман, застилающий взор, видел устремленный на него взгляд именно таких глаз…

– Драконы – мастера иллюзий, – между тем продолжал его собеседник. – Я сам много раз видел, как они прикидывались камнями, глыбами льда и даже кучами поваленных лавиной деревьев. Тебе кажется – вон он, там, впереди, твой дракон! Лежит и греется на солнышке! Ты спешишь, обнажаешь на ходу меч, чтобы ударить отвратительную тварь – и вдруг понимаешь, что бежал к груде камней. А настоящий зверь нависает у тебя над левым плечом! И его огненное дыхание уже опаляет тело, уже раскалило доспехи и обжигает плоть, превращая ее в угли и пепел. И это – последнее, что ты чувствуешь в жизни, и от этого разочарование становится еще горше…

– Вы – поэт, – высказал очевидную мысль Иер.

– Я – мистик, – поправил старый рыцарь. – Творец дал мне умение отличать истину ото лжи и проникать в суть предметов и явлений. Я занимался магией и мистикой с некоторыми юными учениками. И в какой-то миг…

– Поняли, что нашли самородок? – слабо улыбнулся бывший драконоборец.

– Понял, что одно из юных сознаний сильно отличается от всех прочих! – воскликнул драконоборец нынешний. – Один из юношей, некий Готик Дольский – он не такой, как все!

– Вы хотите сказать, что он – не человек?

Сердце бывшего драконоборца болезненно сжалось при этих словах. Он тоже не был человеком и покинул Орден отчасти потому, что не нашел ответы на мучающие его вопросы, а еще и потому, что стареющие ровесники слишком часто с удивлением оборачивались на него, вечно молодого. По сути дела, он удрал, чтоб избежать ненужных расспросов. И вот опять…

– Увы, он человек, – вздохнул старый мистик. – Но… странный человек. Я никак не могу его поймать. Мне кажется, он что-то знает!

– Что? Что может юноша, ученик, знать о драконах?

– То, чему мы его не учили! Я в свое время отказался быть его наставником, но юноша продолжает посещать мои лекции – хотя бы для того, чтобы не терять время попусту. Я ничему его не учу, но мне кажется, учитель у него все-таки есть.

– Кто?

– Дракон.

Иер расхохотался так звонко и беззаботно, как только мог.

– Брат, – промолвил он, отсмеявшись, – вы хотите сказать, что дракон чему-то учит драконоборца?