– Говорят, что родится мальчик. Это же утверждают все врачи и повитухи. Мой брат до того хочет сына, что поверил сразу и безоговорочно. И желание королевы удалиться в родильный покой на три недели раньше срока он воспринял как руководство к действию.

Сэр Лаймож нахмурился. С того дня, когда король выразил сомнения относительно важности войны с драконами, они с Неритом Айнским больше не общались. Между королем и гроссмейстером словно змея проползла [9] . Прославленный драконоборец несколько раз наезжал с визитами вежливости во дворец, но его величество ни разу не дал знать, что желает видеть его и говорить с ним. Более того, он сразу вспоминал о каких-то важных и неотложных делах.

– Значит, о войне с ним разговаривать бесполезно? – подумал он вслух.

– Более чем бессмысленно! Мой брат, если так можно выразиться, занят любовью, а не войной. Если родится нормальный здоровый мальчик, он получит все, о чем мечтал, и, так сказать, остановится на достигнутом…

– А слухи о том, что в окрестностях уже летает один дракон, до него доходили?

– Разумеется! Я сам ему сказал! Его величество всерьез уверен, что из-за этих, как он выразился, «баек» королеве и снятся такие сны.

– То есть он не верит.

– Правильнее сказать, не хочет верить!

– Даже если Год Дракона наступит завтра?

– Да.

– Но дракон существует! Несколько дней назад эту гадину видели летающей возле монастыря, как у себя дома! Я собирался просить у короля отдать приказ о начале мобилизации…

– Сомневаюсь. – Принц Негрин сам потянулся налить себе еще вина. – Очень сомневаюсь, что его величество когда-либо отдаст этот приказ. Он вам не поверит, магистр!

– Ему нужны доказательства?

Как ни был раздосадован сэр Лаймож, он не мог удержаться от нервного смешка. Каких доказательств мог бы потребовать его величество? Что, изловить того чешуйчатого гада и притащить его под окно королевской опочивальни? Или в сам родильный покой? Хотя почему бы и нет?.. Ну про родильный покой он сказал не подумав, сгоряча. А вот добыть живого дракона – это совсем другое дело. Все равно существовала традиция, ритуал – зовите, как хотите, – что в самом начале Года Дракона молодые рыцари, вчерашние выпускники, убивали дракона. В прежние годы это было одно из тех чудовищ, что нарушали Договор – драконы всегда атакуют первыми. Рыцари отправлялись на поиски твари, приканчивали ее. А в этот раз искать никого не надо – сам прилетел, сам дается в руки.

Сначала идея показалась гроссмейстеру отличной – в самом деле, трудно отмахнуться и не разглядеть такое доказательство, как настоящий живой дракон, – но потом осторожность взяла верх.

– Только что-то подсказывает мне, что этот приказ так никогда и не будет отдан, – подумал он вслух.

– Да, – прозвучал спокойный голос принца, – если он будет отдан не мною.

– Ваше… – сэр Лаймож чуть не поперхнулся вином, – ваше высочество! Я правильно вас понял?

– Правильно, сэр. – Гость смотрел на него снизу вверх, развалившись в кресле.

– Но это же будет…

В мозгу замелькали, сменяя друг друга, всевозможные варианты решения вопроса. Одно объяснение за другим возникали и отвергались, но самое главное, самое правильное так и не прозвучало.

Принц Негрин давно уже ушел, а сэр Лаймож все сидел за столом, погруженный в размышления. Неслышными шагами вошедший брат Альба убрал пустую бутылку и блюдо с засахаренными фруктами, ничем не показывая, что что-то заметил, услышал, о чем-то догадался. Не человек, а тень, оставшаяся от прошлых времен. От времен, когда слыхом не слыхивали о закулисных интригах, о переворотах и прочих переменах. Как же, оказывается, трудно решиться сделать первый шаг! Впрочем, он ступил на эту дорогу давно, осенью, когда посылал в северные горы своего воспитанника Элдона. Посылал для того, чтобы молодой рыцарь рискнул жизнью и спровоцировал войну, ускорив ее начало. Так или иначе, но война действительно может начаться на год раньше, если суметь не отступить от принятого решения и продолжать в том же духе. Драконоборцы рождены для войны. Они живут от Года Дракона к Году Дракона, и, воин до мозга костей, сэр Лаймож мог и умел только воевать. Он очень хотел войны – достойного занятия для своего Ордена. А король-миротворец своим нежеланием нарушить мир ставит под угрозу само его существование.

– Сэр, – секретарь остановился на пороге, – к вам посетитель.

Как всегда, не вовремя! Сэр Лаймож сжал кулаки, стараясь не выдать своего раздражения:

– Кто?

– Иер Безухий.

А этому-то что тут надо?

Названный переступил порог кабинета гроссмейстера с таким видом, словно уже не раз оказывался в этих стенах. Огляделся по сторонам, подмечая перемены в обстановке.

– Что вам угодно, брат? – поторопил его гроссмейстер. Бывший драконоборец вздрогнул – видимо, задумался или волнуется.

– Я пришел просить вас о милости, великий магистр, – промолвил он.

– Если вы по поводу того инцидента с драконом, то…

– Не совсем, – несколько смущенно улыбнулся тот. – Дело касается меня лично. Брат-целитель сообщил мне, что я полностью здоров и больше могу не считаться его пациентом. Другими словами, он отпускает меня на все четыре стороны. Я могу покинуть лазарет и делать, что хочу.

– То есть ваше здоровье полностью восстановлено.

– Ну так бы я не сказал. Удар по голове был слишком силен. – Безухий прикоснулся к темени. – Небольшая вмятина на черепе, думаю, останется навсегда. И головные боли… У меня иногда болит голова, и брат-целитель не берется излечить меня от этого. Однако я хотел просить вас разрешить мне остаться в монастыре.