— Да, — кивнул Джейми. — Благодарю вас, Луциус.

Публика в зале дружно выдохнула. Заскрипели кресла, поскольку многие подались вперед. Джейми о чем-то пошептался с Нигелем. Агент КГБ повернулся к Финстеру и проговорил тоже шепотом:

— Боже, неужели это возможно? Представьте, какое будет потрясение!

— Повторите еще раз, — усмехнулся чикагский мафиози. — Только по-фински.

Нигель взял в руки микрофон; Джейми отошел к левой кулисе.

— Боюсь, — лукаво улыбнулся Вайнштейн, — мне придется подтвердить ваши худшие подозрения… Я вхожу в транс!

Вздохи облегчения, смешки.

— Обычно, чтобы избежать отвлекающих моментов, мы проводим такого рода опыты в звуконепроницаемой камере. У нас есть специальное кресло, похожее на те, что стоят в парикмахерских, но оборудованное мониторами для регистрации жизнедеятельности мозга и всего организма в момент, когда ум наш парит в голубых эмпиреях… Но сегодня мы этого делать не будем, поскольку хотим, чтобы вы увидели экстрасенсорику в естественных условиях. И все же прошу вас по возможности не кашлять, не ронять карандаши, не скрипеть челюстями, если жуете жвачку, иначе я рассыплюсь в прах, подобно Дракуле на свету.

Взрыв смеха. Затем мертвая тишина.

Нигель закрыл глаза, дыхание его стало замедленным и углубленным. Американский профессор и ведущая на видеоэкране приняли выжидательную позу.

— Готов, — раздался бесстрастный голос Вайнштейна.

Джейми произнес в микрофон:

— Ваш выход, Луциус.

Камера в Калифорнии проводила Кемпа до выхода и переключилась на Сильвию Альберт. На электронном табло промелькнуло двадцать шесть секунд.

Нигель открыл глаза и объявил:

— Есть.

Джейми приблизился к краю сцены.

— Будьте любезны, кто-нибудь дайте мне лист бумаги и чем писать.

Служащий компании Би-би-си проворно достал лист желтой бумаги и карандаш. Джейми кивком поблагодарил и передал письменные принадлежности Hигелю, который несколько минут энергично царапал на листе, потом вручил его Джейми, а тот вернул его человеку из Би-би-си.

— Вот, прочтите и держите при себе.

За девять тысяч километров от Эдинбурга профессор Кемп вернулся в телестудию, ведя с собой двух женщин и мужчину. Вновь прибывшие уселись за столик и выложили на него запечатанные конверты.

— Знакомьтесь, наши наблюдатели, — произнесла Сильвия Альберт. — Лола Маккэферти Лопес, помощник окружного прокурора Сан-Франциско, Морин Седжвик, редактор «Сан-Франциско кроникл», и Рэбби Мильтон Грин, научный сотрудник Калифорнийского университета в Беркли… Итак, профессор Макгрегор, каковы ваши результаты?

Джейми сделал знак служащему Би-би-си.

— Будьте любезны, сэр, прочтите, что написал доктор Вайнштейн. — Он развернул к нему микрофон.

— Первая карточка, — послышался отчетливый голос. — «Из игры в монополию: ОТПРАВЛЯЙСЯ ПРЯМИКОМ В ТЮРЬМУ, ДВЕСТИ ДОЛЛАРОВ ТЕБЕ НЕ СВЕТЯТ».

Аудитория ахнула, когда помощник прокурора вскрыла конверт и предъявила карточку, тут же показанную крупным планом.

— Вторая карточка, — продолжал читать служащий. — Написанная от руки цитата из Шекспира: «Быть или не быть — вот в чем вопрос».

Когда оператор в Калифорнии представил второе подтверждение, возбуждение аудитории перешло в многоголосый рев. Джейми поднял руки.

— Тихо, прошу вас! Остается еще послание Рэбби Грина.

Человек из Би-би-си прочел:

— Почтовая открытка с изображением планеты Земля, снятой из космоса с надписью от руки на обороте: «Да будет свет».

Вместо света воцарился настоящий бедлам.

Репортер «Хельсинген саномат» закрыл лицо руками и простонал:

— Твою мать!

— Так точно, товарищ, — поддержал его Финстер, — положение пиковое.

Когда гвалт немного утих, Джейми в двух словах выразил благодарность калифорнийским участникам, и экран потух. Почти сразу возникли новая телестудия и логотип в углу: «ТВ-3, Окленд». В студии двое: пожилой лысеющий толстяк и блондинка с улыбкой Моны Лизы на устах. Время — 20: 18.

— Добрый вечер, профессор Макгрегор! На связи Рон Уиггинс и ваша выпускница мисс Алана Шонавон, прилетевшая сегодня из Лондона рейсом новозеландской авиакомпании… Если можно, Алана, расскажите немного о себе.

— Я пишу диссертацию на отделении парапсихологии, мой научный руководитель — профессор Джеймс Макгрегор. Всего нас в группе тридцать два человека, но степень развития ВЭ у всех разная. Я прилетела в Новую Зеландию, чтобы отсюда прочитать послание одного из присутствующих на эдинбургской демонстрации.