Гриффит поднялся со стула и торжественно произнес:

— И все-таки мы заслужили праздник!

Он протопал на кухню и вернулся с бутылкой «Пола Роджера» и тремя бокалами. Гости, как подобает всем воспитанным телепатам, были приятно удивлены.

— Наш кандидат не проиграл, — заявил Гриффит. — Он лишь не одержал впечатляющей победы.

Сняв проволочную оплетку, он легко вытащил пробку и мастерским психокинетическим усилием удержал рвущийся наружу поток. Затем учтиво поклонился Кирану, ожидая тоста.

Киран О'Коннор кивнул, глядя на поднимающиеся в бокале пузырьки, и его суровые черты немного смягчились. Уловив бессловесный намек, Уоррен Гриффит опустился на стул с гнутой спинкой, а Виола свернулась калачиком на обитом кожей диване, натянув на ноги юбку из верблюжьей шерсти. Где-то в глубине дома старинные часы хрипло пробили три.

Мне понравился лозунг сторонников Баумгартнера, подумал Киран. За это и выпьем: «Сильнейший еще победит!»

Остальные двое повторили его мысль вслух. Киран лишь чуть-чуть пригубил шампанское; Грифф и Виола осушили бокалы до дна и наполнили их снова.

— За генерала! — проговорила женщина. — Он оказался сильней, чем мы ожидали.

— Упоминание о метамозговом тресте и его влиянии на демократов было вполне уместно, — заметил Грифф. — Тревога по этому поводу принесла ему добрых шестнадцать процентов голосов. Мы шли на риск, но теперь можно смело утверждать, что роман Америки с оперантной кликой подходит к концу. Перед началом кампании едва ли один избиратель из ста знал, что такое метапринуждение или пробная коррекция.

— Включая Баумгартнера, — цинично усмехнулась Виола.

Грузная блондинка лет пятидесяти, одна из первых завербованных О'Коннором оперантов, стала непревзойденной охотницей за живыми черепами. Именно она обследовала весь персонал штаба и удостоверилась, что лишь лоялисты могут влиять на Баумгартнера. Однако генерал вопреки ожиданиям оказался не очень-то психологически податлив.

— Прежде чем мы выдвинем Баумгартнера кандидатом на выборах двухтысячного года, — сказал Киран, — необходимо убедиться, что он ничего не заподозрил. Возможно, в октябре мы слишком сильно надавили, когда он хотел отвертеться от антисоветской речи.

Виола пожала плечами.

— Лен и Невиль сочли необходимым, чтобы генерал выразил сомнения по поводу искреннего стремления Кремля к миру. И мы применили постгипнотическую суггестию. Уверяю тебя, Кир, доктор Пристайн был очень осторожен, когда под наркозом цементировал ему канал.

— Однако ж не зацементировал, — откликнулся Киран. — У Баумгартнера много друзей в аэрокосмических кругах. Он был близок с теми, кто готовил экспедицию на Марс, и потому искренне верит, что русские отказались от экспансионистской политики. Когда преодолеваешь твердое убеждение, нельзя полагаться на постгипноз, как нельзя оказывать долговременное принуждение.

— Что ты предлагаешь? — вскинулась Виола. — Как нам его переубедить?

Киран снял ноги со столика, заставленного кофейными чашками, бутылками с пивом и сельтерской, остатками всякой снеди.

— Когда в политбюро возобладают сторонники жесткой линии, нам не понадобится его переубеждать.

— Жесткой линии? — переспросил Грифф. — А когда они возобладают?

Киран, порывшись на столике, нашел нетронутый сандвич с яйцом и копченой лососиной, густо намазал его горчицей.

— Когда нынешний генеральный секретарь прикажет долго жить и в Узбекистане вспыхнет гражданская война.

Виола и Грифф во все глаза уставились на него. Он показал им умственную схему, подчеркнув ряд ключевых моментов.

— Господи Иисусе! — прошептал Гриффит.

— Вам об этом тревожиться нечего, — Киран откусил кусок сандвича и, тщательно прожевав, запил шампанским. — У вас на повестке дня ближайшее будущее Баумгартнера. Грифф, подыщи ему какую-нибудь синекуру в одном из наших фондов… скажем в Айронз-Конрад. Я хочу, чтобы в глазах общественного мнения он полностью отмежевался от военно-промышленного комплекса и большого бизнеса. Отныне он политик и философ.

— И все же, — вставила Виола, — на нас висят возможные подозрения Баумгартнера в незаконных психических манипуляциях. Но без его согласия рискованно проводить глубокое сканирование. Оно никогда не применялось к человеку, находящемуся вне узкого круга оперантов.

— Нам надо знать, — настаивал Киран. — Чего бы это ни стоило. Крайне важно, чтобы у него не возникло и тени сомнения насчет нашей метаактивности. Для будущей избирательной кампании нам нужен человек, полностью уверенный в том, что операнты представляют опасность для нормального человека.