Шрифт:
Скворец отключил ГОРН и, высунувшись из кабины, помахал рукой Соколу, подлетающему к «Стелле». Тот махнул в ответ. Антон тоже отключил генератор невидимости и громко закричал:
- Ура! Мы победили!
Четвертая, и как вскоре выяснилось, последняя атака инопланетян на Полыноград была отражена. Защитники города заплатили за эту победу высокую цену.
29. Победа
Агрессия гигантов против жителей Земли прекратилась так же неожиданно, как и началась. Находящиеся в распоряжении гигантов оставшиеся неповрежденными звездолеты стартовали одновременно со всех материков. Инопланетяне не удалились на свои околоземные базы, чтобы собраться с силами и повторить вторжение, как можно было предположить, они спешно покинули пределы солнечной системы. Об этом стало известно сразу, как только возобновили работу земные обсерватории.
- Мы что, так и будем здесь жить? – Сокол недоумевал. Уже сутки со дня Победы они вдвоем с Филином сидели в звездолете. Люди словно забыли об их существовании. – Ты что молчишь, а Филин?
- Война закончилась, мы больше не бойцы освободительной армии, зови меня по имени. Меня зовут Стасом, если помнишь, - нехотя отозвался Стас, глядя через прозрачную обшивку корабля на торопливо идущих по улицам и тротуарам людей. В воздухе было полно глайдеров – одноместных и больших пассажирских; каждый летел на своей разрешенной высоте и в своем направлении.
- Я помню. Ты на мой вопрос не ответил, Стас.
- Чем тебе здесь не нравится? Вполне комфортные условия, - пожал плечами Стас.
- Да что тут может нравиться?!.. На Островке Надежды под землей и то куда лучше было. Чужое тут все!
- Что предлагаешь? На Островок вернуться?
- Ну, почему на Островок? Хотя бы в тот дом на юго-западе, где наша штаб-квартира была.
- С какой стати? Кто нам разрешал там поселиться?
- Но мы же разрешения не спрашивали, когда штаб-квартиру устроить решили.
- Ситуация другая была. Война… - Стас вздохнул. – Теперь все по-другому будет, закончилась война.
Последнюю фразу он произнес с нотками явного сожаления, понял это сам и постарался исправить положение: повернулся к Прохору и, стараясь вложить в слова как можно больше оптимизма, громко сказал:
- Представляешь, Прохор, война закончилась! Мы победили!
Получилось неважно, как у бесталанного актеришки провинциального театра. Прохор уловил наигранность реплики, грустно усмехнулся и задал вопрос, на который у Стаса не было ответа:
- Что сейчас делать-то будем? Чем заниматься?..
Стас пожал плечами и опять отвернулся к «окну».
Знать бы… Он уже не раз размышлял на эту тему. Кто он? Что умеет? Да ровным счетом ничего. До института специальности получить не удосужился. В институте на массовках подрабатывал – тоже не профессия. В историки разве что студенту-недоучке податься?.. Так судя по всему, здесь историков и без него хватает… Солдат он. Кроме как воевать, больше ничего не умеет. А с кем воевать? Инопланетяне улетели. Созданная им армия стихийно расформировалась - люди возвращались к мирной жизни, к своим делам.
Прохор тоже подошел к «окну».
- Суетятся, - сказал он о людях внизу, - спешат куда-то…
- У них дел невпроворот. Больше года в оккупации провели. Производство стояло, наука. Все теперь возрождать надо.
- Федор куда-то пропал…
- Знамо дело куда. За Стеллой, естественно. Вернутся в Полыноград вдвоем, женятся, небось. В Институте Времени работу продолжат… - Помолчав, Стас с сожалением произнес: - Жаль, водки нет. Выпили бы сейчас с тобой на пару. Победу бы отметили, Воробья помянули. То есть, Семена.
- Да, выпить бы сейчас не помешало, - печально согласился Прохор.
– Только не на пару, Юрку бы еще сюда. И Федора. Федя как не крути – свой парень. Эх, и кутнули бы вчетвером!
- Размечтался, - хмыкнул Стас. – Непьющие они тут все. Сухой закон. А интересно, вот скажем, в Новый год или на день рождения…
Неожиданно за их спинами раздался знакомый голос:
- Вот вы где! Еле нашел.
- Орел! – одновременно воскликнули Стас с Прохором и, обернувшись, увидели улыбающегося Юрия. Тот держал в обеих руках по виду тяжелые пакеты. Друзья бросились обниматься. Пакеты мешали, Юрий поставил их на пол.
- Юрка, дружище! – радостно сказал Стас. – Как здорово, что мы опять вместе!
- А я знал, что Юра вот-вот приедет, - заявил Прохор.
– Чувствовал. Чего ему там, на Востоке задерживаться!..
- А чем это из твоих пакетов так вкусно пахнет? – повел носом Стас. – Чем-то копчененьким.
- И копчененьким и солененьким, - усмехнулся Юра.
– Дальневосточные гостинцы. Мне их в дорогу мои товарищи бывшие партизаны собрали.
– Он поднял пакеты с пола, не найдя взглядом стола, поставил на приборную панель, стоящую посреди рубки. Принялся не спеша вытаскивать из них свертки и банки. – Тут и чавыча копченая, и икра лососевая малосольная, и крабовое мясо, и корюшка вяленая и селедочка тихоокеанская, - он сделал паузу и хитро улыбнувшись, сказал: - А есть и кое-что, что ты, Стас, своим чутким носом унюхать никак не мог, ибо закупорен сей продукт весьма надежно, дабы ни капли не пролилось… Але оп! – и с этими словами жестом фокусника Юрий извлек из пакета четвертную химическую колбу с притертой пробкой, под самую горловину заполненную прозрачной жидкостью.