После того как перезнакомился со своей «семьей» и рассказал, как тут оказался, – вкратце, конечно, без подробностей, я лежал на своей шконке и лихорадочно думал, как отсюда выбраться. Получалось – меня могут держать годами в этом аду, даже возникли мысли о том, не лучше ли сдаться полковнику и дождаться, когда он «крякнет», чтобы от него освободиться. Но у меня вскипала злость, и в ней растворялись все разумные мысли – хрен ему, не сдамся!

Видимо предполагая что-то подобное, скорее всего через администрацию тюрьмы, ко мне прислали «уговаривающих». Началось это с визита мордоворота с тупой харей, ростом метра два.

Он подошел к моей шконке и дернул меня за штанину (раздеваться я не хотел, хотя и страшно потел в одежде – противно было касаться тюремного белья).

– Эй ты, Колдун! А ты чего это развалился тут на шконке и совсем бесплатно? Платить за шконку кто будет? Слезай, базарить будем!

Сердце у меня замерло – ну вот, поехало! Драться я не особенно умел – хотя силой не был обижен, как и ростом, но детина был на полголовы выше меня – этакий раскормленный боров. На его теле было много наколок, но, похоже, авторитетом он не пользовался – типичный баклан, или «торпеда», – хулиган, в общем.

Я посмотрел на угол Лысого – тот якобы ничего не замечал, и я понял: санкционировано. Вот тебе и правильная камера… болтуны хреновы, везде болтуны – и на воле и в тюряге.

Чего-то подобного этому наезду и ожидал… только не думал, что это будет так быстро. Хотя – почему не быстро? Куй железо, пока горячо, на месте этого полковника так бы и сделал: пока я тепленький, первый день в СИЗО, деморализован, голоден – тут только и дави!

Опять меня ярость охватила – не дамся! И подумалось – чего это я стал такой резкий? Ну платил бы уроду, как все платят, да и все! Но ведь я не ларек держу, да и не рвал я бешеные бабки, если честно – даже не знал, сколько мать берет. Как-то стыдно было спрашивать, типа – я святой, денег не касаюсь! Усмехнулся – чего себя-то обманываю? А для чего тогда я это все затеял? Для святости? Жрал-пил всласть, одевался-обувался – на какие деньги?

– Чего лыбишься? – недоуменно спросил мордоворот. – Платить за шконку будешь?

– Кому платить? – спокойно спросил я.

– Мне, – хохотнул мордоворот, – кому же еще?

– А почему тебе? Ты кто такой?

– Я – Зубило! Платить будешь мне!

– То есть ты не считаешься с авторитетом смотрящего и присваиваешь себе по беспределу деньги, которые я не обязан платить?

Зубило опешил:

– Какому беспределу? Ты – лох педальный, и ты должен платить! Клади сюда штуку и спи себе на шконке. Штуку в неделю.

– Беспредельничаешь. Мне вчера Лысый сказал, что тут не платят, здесь соблюдают воровские законы, а раз ты идешь против него, значит, ты нарушаешь закон. Ты против воровского закона?

Мордоворот захлопал глазами:

– Метла у тебя чисто метет… ладно, твоя взяла. Но на тебя воровской закон не распространяется – ты лох! А если надо будет, я отвечу перед ворами! Отказываешься платить, чмо болотное? – Урод схватил меня за лицо своей грязной, вонючей ладонью, которой только что лазил в паху, и толкнул назад так, что я ударился головой о шконку.

У меня перед глазами завертелись огненные круги…

Такой ненависти и ярости я не испытывал давно – что-то щелкнуло у меня в голове, и мой взгляд стал ощутимым, весомым, как будто это был не взгляд, а огромное бревно, вылезающее из моего черепа.

Бандит глупо улыбнулся, потом упал на колени и заскулил, схватившись за голову, а я наклонился к нему и тихим, страшным голосом сказал:

– Уходи и никогда ко мне больше не подходи – меня нет! Иначе ты умрешь страшной смертью!

Бандит кое-как поднялся с пола и, шатаясь, поплелся прочь от меня, не разбирая дороги, налетел на стол, опрокинув кружки заключенных, поедающих что-то из сидоров, доплелся до параши и выблевал туда все, что получил в желудок во время завтрака.

Я сел на шконку Профессора и замер, вцепившись в край кровати, – меня трясло, лихорадило. Оглянулся на лежащего афериста и заметил, как он почему-то вздрогнул.

– Колдун, а ты ведь правда колдун! Слушай, а чего у тебя с глазами?

– А чего с глазами? – постепенно успокаиваясь, выдавил я.

– У тебя зрачки во весь глаз! – Профессор настороженно посмотрел мне в глаза и заметно расслабился. – Нет, уже нормально. Может, показалось? Ну ты и напугал меня! А чего этот придурок так бросился от тебя? Впрочем, понимаю. Если уж я рядом напугался, то он, глянув в твои глаза… Так что, ты и правда экстрасенс?

– Правда. Снимаю порчу.

– А с меня можешь снять? – заинтересовался Профессор. – В тюрьме скучно, все какое-то развлечение…

– А на тебе нет порчи. Не вижу. А вот на многих тут – висит. Только снимать с них не хочу – с какой стати?

– Интересно! – опять восхитился мужчина. – А в нашей семье есть порча у кого-нибудь? Эй, мужики, айда сюда – Колдун сейчас порчу снимать будет с вас!

Мужчины, принадлежавшие к нашей «семье», зашевелились и собрались на шконке Профессора.