– А при чем здесь я?

– Вот ее фотография. Ваши фамилия, имя , отчество и рабочий телефон были обнаружены в ее записной книжке. Вы были знакомы?

– Можно сказать и так. Она два дня подряд обращалась на прием.

– Ваша пациентка? С каким диагнозом состоит на учете?

– Потенциальная пациентка. Вчера пыталась инсценировать изнасилование в моем кабинете.

– Это что? Расстройство психики?

– Возможно. Или корысть.

– А результат?

– Записал все на веб-камеру. Показал кино ей и подбежавшему охраннику. Пообещал принудительно направить в психбольницу , если повторит свой номер в дальнейшем.

– И направили бы?

– Но ведь поверила!

– Да… А запись осталась?

– Осталась. Будете изымать под протокол, или так посмотрите?

– У меня сроки, лишние бумаги ни к чему. Хватает более серьезных дел . Вскрытие сегодня. Вероятно, дело будет закрыто - случайное падение с высоты.

– Может, помог кто?

– Осмотр квартиры и тела таких оснований пока не дал. Правда, разбитая посуда с едой была на полу. Но это бывает.

– Бывает.

– Давайте так. Я запишу Ваши данные, а потом приду с готовым протоколом . Надо будет только расписаться. Сэкономлю Ваше время, и свое.

– Принято.

– Спасибо. До свидания.

– До свидания.

Спустя несколько минут раздался телефонный звонок:

– Здравствуйте. Леонид Борисович беспокоит.

– Здравствуйте.

– Хотел бы узнать, наша договоренность в силе?

– У нас не было договоренности. Сегодня буду обсуждать очередной случай с заведующим. Но не с Вами по телефону .

– Ну, хорошо. Мы еще увидимся.

– До свидания,- и он повесил трубку.

Ничего особенного во время приема больше не произошло.

А в холле отделения его снова ожидала женщина. Судя по «боевой раскраске», обилию косметики, украшений и короткому платью, не гармонировавшему с возрастом – «подруга» Старикова. Она посмотрела на него внимательно, но не остановила и ничего не сказала. Зато заведующий сразу пригласил к себе.

– Слушай, тут звонки с утра. Полковник какой-то. И этот, вчерашний – тоже. Что там у тебя?

– Я как раз с Вами вчера хотел поговорить, но не застал.

– Ну… Дела были. Так что?

– Вам не кажется странным, что они поступили к нам?

– А чего странного? Проживают в зоне обслуживания , вот и поступили.

– Я не об этом. По журналам госпитализаций суицидальные попытки с идеями ревности у служителей порядка начались только с этого года. Это только незавершенные. Раньше таких поступлений не было.

– Работа у них такая. Тяжелее с каждым годом. Не выдерживают.

– А женщин с бредом ревности Вы давно последний раз видели?

– Ну… и такое бывает… Слушай, тут и главный звонил… На него , видно,тоже давят.

– И чего хотят?

– Так тебе уже все вчера сказали. Определяйся с диагнозом быстрее и на комиссию – пусть решают с инвалидностью.

– А нам это нужно? Чтобы стрелки потом на нас перевели? Ведь бумаги из их конторы ни на кого не пришли. Значит – это все мы, психиатры. А они - ни при чем. Направлять – то будем мы, комиссионно. И Ваша подпись там тоже будет.

– Что предлагаешь?

– Для уточнения диагноза пригласить консультанта с кафедры.

– Ну… надо согласовать с главным, подать заявку.

– Вот и подавайте. На Бондарева и Старикова.

– А твой предварительный диагноз?

– У Бондарева – бредовое расстройство. У Старикова – расстройство адаптации.

– Осторожный! Ну, ладно. Так и сделаем. Да, по-моему ,тебя дожидалась подруга второго… Как его?

– Старикова?

– Да.

– Хорошо, сейчас приглашу.

– Ты там… Поаккуратней…

– В каком смысле?

– Во всех.

– Постараюсь.

– Ну, давай. Работай.

Очень скоро в дверь ординаторской постучали. После приглашения дверь открылась и как-то неуверенно вошла ожидавшая в холле.

– Здравствуйте. Я хотела бы поговорить по поводу вашего пациента – Старикова Михаила.

– Здравствуйте, присаживайтесь. Кем Вы ему приходитесь?

– Я? Просто… хорошая знакомая…

– С которой он хотел наладить новую семейную жизнь?

– Он такой наивный! Как ребенок! Я сразу ему сказала, что у меня есть муж, который меня полностью устраивает. То, что нам обоим хорошо в постели, он принял за Любовь с большой буквы. Я уже стала бояться его. Понимаете, мой муж на такой должности… Он ничего не должен узнать… А на работе, наверное, об этом уже знали все, кроме него.