Сам мне Юпитер отец. Чрез меня приоткрыто, что было,

Есть и сбудется; мной согласуются песни и струны.

520 Правда, метка стрела у меня, однако другая

Метче, которая грудь пустую поранила ныне.

Я врачеванье открыл; целителем я именуюсь

В мире, и всех на земле мне трав покорствуют свойства.

Только увы мне! — любви никакая трава не излечит,

525 И господину не впрок, хоть впрок всем прочим, искусство".

Больше хотел он сказать, но, полная страха, Пенейя

Мчится бегом от него и его неоконченной речи.

Снова была хороша! Обнажил ее прелести ветер,

Сзади одежды ее дуновением встречным трепались,

530 Воздух игривый назад, разметав, откидывал кудри.

Бег удвоял красоту. И юноше-богу несносно

Нежные речи терять: любовью движим самою,

Шагу прибавил и вот по пятам преследует деву.

Так на пустынных полях собака галльская зайца

535 Видит: ей ноги — залог добычи, ему же — спасенья.

Вот уж почти нагнала, вот-вот уж надеется в зубы

Взять и в заячий след впилась протянутой мордой.

Он же в сомнении сам, не схвачен ли, но из-под самых

Песьих укусов бежит, от едва не коснувшейся пасти.

540 Так же дева и бог, — тот страстью, та страхом гонимы.

Все же преследователь, крылами любви подвигаем,

В беге быстрей; отдохнуть не хочет, он к шее беглянки

Чуть не приник и уже в разметенные волосы дышит.

Силы лишившись, она побледнела, ее победило

545 Быстрое бегство; и так, посмотрев на воды Пенея,

Молвит: "Отец, помоги! Коль могущество есть у потоков,

Лик мой, молю, измени, уничтожь мой погибельный образ!"

Только скончала мольбу, — цепенеют тягостно члены,

Нежная девичья грудь корой окружается тонкой,

550 Волосы — в зелень листвы превращаются, руки же — в ветви;

Резвая раньше нога становится медленным корнем,

Скрыто листвою лицо, — красота лишь одна остается.

Фебу мила и такой, он, к стволу прикасаясь рукою,

Чувствует: все еще грудь под свежей корою трепещет.

555 Ветви, как тело, обняв, целует он дерево нежно,

Но поцелуев его избегает и дерево даже.

Бог — ей: "Если моею супругою стать ты не можешь,

Деревом станешь моим, — говорит, — принадлежностью будешь

Вечно, лавр, моих ты волос, и кифары и тула.

560 Будешь латинских вождей украшеньем, лишь радостный голос

Грянет триумф и узрит Капитолий процессии празднеств,

Августов дом ты будешь беречь, ты стражем вернейшим

Будешь стоять у сеней, тот дуб, что внутри, охраняя.

И как моей головы вечно юн нестриженый волос,

565 Так же носи на себе свои вечнозеленые листья".

Кончил Пеан44. И свои сотворенные только что ветви,

Богу покорствуя, лавр склонил, как будто кивая.

Есть в Гемонии45 дол: замыкает его по обрывам

Лес. Его Темпе зовут; по нему-то Пеней, вытекая

570 Прямо из Пиндовых недр,46 свои воды вспененные катит;

Тяжким паденьем своим в облака он пар собирает

И окропляет дождем моросящим леса вершины.

И утомительный шум оглашает не только окрестность.

Там находится дом, обиталище, недра святые

575 Этой великой реки; пребывая в скалистой пещере,

Водами правил Пеней и нимфами, жившими в водах.

Единоземные там сначала сбираются реки,

Сами не зная, — отца поздравлять надлежит, утешать ли:

Сперхий, который родит тополя, Энипей беспокойный,

580 Тут же старик Апидан и Амфрид ленивый с Ээем;

После, другие сошлись, которые в вольном стремленье

К морю выводят свои от блужданий усталые воды.

Инах один не пришел; в глубокой укрывшись пещере,

Множит он воды слезой; несчастный о дочери Ио