585 Плачет, как будто навек погибла; не знает, в живых ли

Или средь манов47 она, — но нигде он ее не находит;

Думает, — нет уж нигде, и худшего втайне боится.

Видел Юпитер ее, когда от реки возвращалась

Отчей, и — "Дева, — сказал, — что достойна Юпитера, всех бы

590 Ложем своим осчастливила ты; заходи же под сени

Рощ глубоких, — и ей он рощ показывал сени, —

Солнце пока высоко посредине стоит небосвода.

Если страшно одной подходить к звериным берлогам,

В рощ тайники ты войдешь, имея защитником бога,

595 И не из черни богов, но того, кто великий небесный

Скипетр держит в руке и летучие молнии мечет.

О, не беги!" Но бежала она. И пастбища Лерны

Были уже позади, и Лиркея поля с деревами48

Тоже; но бог, наведя на землю пространную темень,

600 Скрыл ее, бег задержал и стыд девичий похитил.

Тут-то Юнона с небес как раз и взглянула на Аргос,

И, подивившись тому, что летучее облако будто

Ночь среди белого дня навлекает, решила, что это

Не от реки, что оно поднялось не от почвенной влаги.

605 И огляделась кругом: где муж, — затем что проделки

Знала уже за своим попадавшимся часто супругом.

И, как его в небесах не нашла, — "Или я ошибаюсь,

Или обиду терплю!" — сказала, и с горнего неба

Плавно на землю сошла и уйти облакам повелела.

610 Он же супруги приход предчувствовал и незамедля

Инаха юную дочь превратил в белоснежную телку.

Но и телицей она — хороша. Сатурния хвалит, —

Нехотя, правда, — ее красоту; да чья, да откуда,

Стада какого она, вопрошает, как будто не зная.

615 Лжет Юпитер, — землей-де она рождена, — чтоб покончить

Эти расспросы. Ее в подарок Сатурния просит.

Что было делать? Любовь жестоко отдать, не отдать же —

Впрямь подозрительно. Стыд — отдать убеждает, любовь же —

Разубеждает его. И быть бы стыду побежденным.

620 Все ж столь маленький дар, как телку, сестре и супруге

Не подарить, — так ее, пожалуй, сочтет не за телку!

Мужа любовницу взяв, отрешилась богиня не сразу

От спасенья: страшил ее муж, и обманы смущали.

И поручила ее сторожить Аресторову Аргу.49

625 Кругом сотня очей на его голове разместилась.

И, соблюдая черед, лишь по два они отдыхали,

А остальные, служа, стоять продолжали на страже.

Где бы Арг ни стоял, постоянно смотрел он на Ио,

С Ио глаз не спускал, хотя б и спиной повернувшись.

630 Днем он пастись ей давал, но, только лишь солнце садилось,

В хлев запирал, обвязав недостойной веревкою шею.

Ио древесной листвой и горькой травою питалась,

Вместо постели лежит на земле, не всегда муравою

Устланной, бедная! Пьет из илистых часто потоков.

635 К Аргу однажды она протянуть с мольбою хотела

Руки, — но не было рук, что к Аргу могли б протянуться;

И, попытавшись пенять, издала лишь коровье мычанье

И ужаснулась сама — испугал ее собственный голос.

Вот побережьем идет, где часто, бывало, резвилась,

640 К Инаху: но лишь в воде увидела морду с рогами,

Вновь ужаснувшись, она от себя с отвращеньем бежала.

Сестры наяды ее не узнали; не знает сам Инах,

Кто перед ним. А она за отцом и за сестрами бродит,

Трогать себя им дает и ластится к ним, изумленным.

645 Свежей травы луговой протянул престарелый ей Инах.

Руку лижет она и отцовы целует ладони.

Слез не может сдержать и, последуй слово за ними,

Помощи б стала просить, назвалась бы и горе открыла.

Буква уже — не слова — ногой нанесенная в прахе,

650 Горестный знак подала об ее изменившемся теле.

«Горе мне!» — Инах-отец вскричал, повисая на шее

И на рогах мычащей в тоске белоснежной телицы.

"О, я несчастный! — вопит. — Не тебя ли везде и повсюду,