Все бездыханную плоть повсюду искала и кости, —

Кости нашла наконец на чуждом прибрежье, в могиле.

Тут же припала к земле и прочтенное в мраморе имя

Жаркой слезой облила и ласкала открытою грудью.

340 Дочери Солнца96 о нем не меньше рыдают, и слезы —

Тщетный умершему дар — несут, и, в грудь ударяя, —

Горестных жалоб хоть он и не слышит уже, — Фаэтона

Кличут и ночью и днем, и простершись лежат у могилы.

Слив рог с рогом, Луна становилась четырежды полной.

345 Раз, как обычно, — затем что вошло гореванье в обычай, —

Вместе вопили они; Фаэтуза меж них, из сестер всех

Старшая, наземь прилечь пожелав, простонала, что ноги

Окоченели ее; приблизиться к ней попыталась

Белая Лампетиэ, но была вдруг удержана корнем.

350 Третья волосы рвать уже собиралась руками —

Листья стала срывать. Печалится эта, что держит

Ствол ее ноги, а та — что становятся руки ветвями.

У изумленной меж тем кора охватила и лоно

И постепенно живот, и грудь, и плечи, и руки

355 Вяжет — и только уста, зовущие мать, выступают.

Что же несчастная мать? Что может она? — неуемно

Ходит туда и сюда и, пока еще можно, целует!

Этого мало: тела из стволов пытается вырвать,

Юные ветви дерев ломает она, и оттуда,

360 Словно из раны, сочась, кровавые капают капли.

«Мать, молю, пожалей!» — которая ранена, кличет.

"Мать, молю! — в деревьях тела терзаются наши…

Поздно — прощай!" — и кора покрывает последнее слово.

Вот уже слезы текут; источась, на молоденьких ветках

365 Стынет под солнцем янтарь, который прозрачной рекою

Принят и катится вдаль в украшение женам латинским.

Кикн, Сфенела дитя, при этом присутствовал чуде.

Он материнской с тобой был кровью связан, но ближе

Был он по духу тебе, Фаэтон. Оставивши царство, —

370 Ибо в Лигурии97 он великими градами правил, —

Берег зеленый реки Эридана своей он печальной

Жалобой полнил и лес, приумноженный сестрами друга.

Вдруг стал голос мужской утончаться, белые перья

Волосы кроют ему, и длинная вдруг протянулась

375 Шея; стянула ему перепонка багряные пальцы,

Крылья одели бока, на устах клюв вырос неострый.

Новой стал птицею Кикн. Небесам и Юпитеру лебедь

Не доверяет, огня не забыв — их кары неправой, —

Ищет прудов и широких озер и, огонь ненавидя,

380 Предпочитает в воде, враждебной пламени, плавать.

Темен родитель меж тем Фаэтона, лишенный обычной

Славы венца, как в час, когда он отходит от мира;

Возненавидел он свет, и себя, и день лучезарный,

Скорби душой предался, и к скорби гнева добавил,

385 И отказался служить вселенной. "Довольно, — сказал он, —

Жребий от века был мой беспокоен, мне жаль совершенных

Мною вседневних трудов, — что нет ни конца им, ни чести.

Пусть, кто хочет, другой светоносную мчит колесницу!

Если же нет никого, и в бессилье признаются боги,

390 Правит пусть сам! — чтобы он, попробовав наших поводьев,

Молний огни отложил, что детей у отцов отнимают.

Тут он узнает, всю мощь коней испытав огненогих,

Что незаслуженно пал не умевший управиться с ними".

Но говорящего так обступают немедленно Феба

395 Все божества и его умоляют, прося, чтобы тени

Не наводил он на мир. Юпитер же молнии мечет

И, добавляя угроз, подтверждает державно их просьбы.

И, обезумевших, впряг, еще трепещущих страхом,

Феб жеребцов, батогом и бичом свирепствуя рьяно.

400 Бьет, свирепствует, их обвиняя в погибели сына.

А всемогущий отец обходит огромные стены

Неба; тщательно стал проверять: от огня расшатавшись,