Все ж Миниэева155 дочь, Алкитоя, считает, что оргий

Бога не след принимать и, дерзкая, все еще Вакха

Не признает за дитя Юпитера, неблагочестью

В сестрах сообщниц найдя. Жрец праздновать дал приказанье

5 И госпожам повелел и служанкам, работы покинув,

Грудь свою шкурой покрыв, развязать головные повязки,

И обрядиться в венки, и листвою обвитые тирсы

Взять, предрекая, что гнев божества оскорбленного будет

Страшен. Покорны ему и матери и молодицы;

10 Вот отложили тканье, корзинки, начатую пряжу,

Ладан несут и зовут Лиэя, Бромия, Вакха,

Отпрыск огня, что дважды рожден и двумя матерями,

И добавляют: Нисей, Тионей нестриженый, имя

Также дают и Леней, веселящих сеятель гроздьев,

15 Также Иакх, и Эван, и отец Элелей, и Никтелий,

Много имен и еще, которые некогда греки

Дали, о Либер, тебе! Ибо юность твоя неистленна,

Отрок ты веки веков! Ты всех прекраснее зришься

В небе высоком! Когда предстаешь, не украшен рогами,156 —

20 Девичий лик у тебя. Ты Восток победил до пределов

Тех, где, телом смугла, омывается Индия Гангом.

Чтимый, Пенфея разишь, с двуострой секирой Ликурга157 —

Двух святотатцев; и ты — ввергаешь в пучину тирренцев;

Рысей, впряженных четой, сжимаешь ты гордые выи

25 Силой узорных вожжей; вакханки вослед и сатиры,

С ними и пьяный старик,158 подперший дрожащее тело

Палкой. Не крепко сидит на осле с провисшей спиною.

В край ты какой ни придешь, везде клик юношей вместе

С голосом женщин звучит, ладоней удары о бубны,

30 Выпукло-гнутая медь и с отверстьями многими дудки.

«Мирен и кроток явись!» — исмеянки молят, справляя

Таинства, как повелел им жрец. Миниэиды только

Дома, Минервы трудом нарушают не вовремя праздник,

Шерсть прядут или пальцем большим веретенце вращают,

35 Или корпят за тканьем и рабынь понуждают к работе.

Пальцем проворным одна выводя свою нитку, сказала:

"Пусть побросают свой труд и к таинствам ложным стремятся,

Мы же, задержаны здесь Палладою, лучшей богиней,

Дело полезное рук облегчим, развлекаясь беседой.

40 Поочередно, чтоб нам не казалось длительным время,

Будем незанятый слух каким-нибудь тешить рассказом".

Все одобряют и ей предлагают рассказывать первой.

Та, с чего бы начать, — затем, что многое знала, —

Думает. То ль о тебе, Деркетия159, дочь Вавилона,

45 Им рассказать, как тебя, чешуей заменив тебе кожу,

В вид превратили другой палестинские — будто бы — воды.

Или, пожалуй, о том, как дочь ее, став окрыленной,

Поздние годы свои провела в белокаменных башнях?

Иль как Наяда160 волшбой и трав необорною силой

50 Юношей преобразив, обратив их в рыб бессловесных,

Преобразилась сама? Иль о дереве, чьи были белы

Ягоды, стали же черны, лишь только кровь их коснулась?

Выбрав этот рассказ — немногим известную басню —

Повесть она начала, а шерсть сучить продолжала:

55 "Жили Пирам и Фисба; он всех был юношей краше,

Предпочтена и она всем девам была на Востоке.

Смежны их были дома, где город, согласно преданью,

Семирамида стеной окружила кирпичной когда-то.

Так знакомство меж них и сближенье пошли от соседства.

60 С годами крепла любовь; и настала б законная свадьба,

Если б не мать и отец; одного запретить не умели, —

Чтобы в плену у любви их души пылать перестали.

Нет сообщников им; беседуют знаком, поклоном;

Чем они больше таят, тем глубже таимое пламя.

65 Образовалась в стене меж домами, обоим семействам

Общей, тонкая щель со времени самой постройки.