Наша прекрасна судьба, — да лишь бы нам жить безопасно!

Но — до чего же ничто не запретно пороку! — девичьи

Все устрашает сердца: Пиреней пред глазами жестокий

275 Так и стоит, до сих пор не могу отойти от испуга.

Лютый, в давлидских полях и фокейских он стал господином

С войском фракийским своим и без права владел государством.

В храмы парнасские мы направлялись: нас увидал он

И, с выраженьем таким, будто чтит божественность нашу, —

280 "О Мнемониды! — сказал, — он по виду узнал нас. — Постойте!

Не сомневайтесь, молю, от дождя с непогодой укройтесь —

Дождь пошел, — под кровлей моей! И в меньшие клети

Боги входили не раз". Побуждаемы речью и часом,

Дали согласие мы и в передние входим хоромы.

285 Дождь меж тем перестал, был Австр побежден Аквилоном,

По небу, чистому вновь, лишь темные тучи бежали.

Мы собрались уходить. Но дом Пиреней запирает.

Нам же насильем грозит. Его мы избегли — на крыльях.

Как бы вслед устремясь, во весь рост он стоял на твердыне!

290 «Тем же путем понесусь, — говорит, — где вы понесетесь!»

Вдруг, безрассудный, стремглав с верхушки бросился башни;

Вниз головой он упал и раздробленным черепом оземь

Грянулся, землю залив, перед смертью, проклятою кровью".

Муза вела свой рассказ. Но крылья вверху зазвучали,

295 И от высоких ветвей раздался приветствия голос.

Глянула вверх, не поймет, откуда так слышится ясно

Говор. Юпитера дочь полагает: то речи людские.

Были то птицы! Числом же их девять: на рок свой пеняя,

В ветках сороки сидят, что всему подражают на свете.

300 И удивленной рекла богиня богине: "Недавно

Птиц приумножили сонм побежденные в споре сороки.

Их же богатый Пиер породил на равнине пеллейской.205

Мать им Эвиппа была пеонийка, что к мощной Луцине206,

Девять рождавшая раз, обращалась девятикратно.

305 Вот возгордилась числом толпа тех сестер безрассудных.

Множество градов они гемонийских прошли и ахайских,

К нам пришли и такой состязанье затеяли речью:

"Полно вам темный народ своею обманывать ложной

Сладостью! С нами теперь, феспийские207, спорьте, богини,

310 Если себе доверяете вы! Ни искусством, ни звуком

Не победить нас. Числом нас столько же. Иль уступите,

Сдавшись, Медузы родник заодно с Аганиппой гиантской,208

Иль эмафийские209 вам мы равнины уступим до самых

Снежных Пеонов, — и пусть нам нимфы судьями будут".

315 В спор было стыдно вступать, но еще показалось стыднее —

Им уступить. Вот выбрали нимф, — и тотчас, поклявшись

Реками, сели они на сиденье из дикого камня.

Дева, что вызвала нас, начинает без жребия первой.

Брани бессмертных поет; воздает не по праву Гигантам

320 Честь, а великих богов деянья меж тем умаляет:

Будто, когда изошел Тифей из подземного царства,

На небожителей страх он нагнал, и они, убегая,

Тыл обратили, пока утомленных не принял Египет

В тучные земли и Нил, на семь рукавов разделенный.

325 Будто потом и туда заявился Тифей земнородный,

И что бессмертным пришлось под обманными видами скрыться.

"Стада вождем, — говорит, — стал сам Юпитер: Либийский

Изображаем Аммон и доныне с крутыми рогами!

Вороном сделался Феб, козлом — порожденье Семелы.

330 Кошкой — Делийца сестра, Сатурния — белой коровой.

Рыбой Венера ушла, Киллений стал ибисом-птицей".210

Все это спела она, сочетая с кифарою голос.

"Вызвали нас, Аонид, — но тебе недосужно, быть может,

Некогда, может быть, слух склонять к песнопениям нашим?"