Длинным мечом. Засвистел его меч пронзительным свистом,

205 Астиагей изумлен, — но принял он ту же природу,

Мраморным став, и лицо выраженье хранит изумленья.

Долгое дело — мужей имена из простого народа

Перечислять. Их двести всего после боя осталось, —

Остолбенев, все двести стоят: увидали Горгону!

210 Тут лишь Финей пожалел наконец о неправедной битве, —

Только что ж делать ему? Он лишь образы разные видит,

Он и своих узнает и, по имени каждого клича,

Помощи просит; не веря себе, касается ближних

Тел, — но мрамор они; отвернулся и так, умоляя,

215 В стороны руки простер, изъявляя покорность, и молвил:

"Ты побеждаешь, Персей: отврати это чудище, в камень

Все обращающий лик Медузы, какой бы он ни был.

О, отврати, я молю! Не злоба, не царствовать жажда

К брани подвигли меня: за супругу я поднял оружье.

220 Право заслугами ты приобрел, а я — ожиданьем.

Не уступил, — и мне жаль. Из всего, о храбрейший, мою лишь

Душу ты мне уступи, да будет твоим остальное!"

И говорившему так, и того, к кому сам обращался,

Видеть не смевшему, — "Что, — говорит, — о Финей боязливый,

225 Дать тебе ныне могу, — и дар то не малый для труса! —

Дам, ты страх свой откинь. Не обижу тебя я железом.

Наоборот, на века, как памятник некий, оставлю.

Будешь всегда на виду ты в доме у нашего тестя,

Чтобы супругу мою утешал нареченного образ!"

230 Молвив такие слова, он главу повернул Форкиниды

К месту, куда был Финей лицом обращен трепетавшим.

И, между тем как глаза повернуть пытался он, шея

Окоченела его, и в камень слеза затвердела.

Но умоляющий лик и уста боязливые в камне

235 Видны досель, о пощаде мольба и покорности знаки.

Вот победитель Персей с супругою в отчие стены

Входит. Защитник семьи, неповинности дедовой мститель,

Вот он на Прета напал: затем, что, оружием выгнав

Брата, Прет захватил твердыню Акризия силой.

240 Но ни оружьем своим, ни присвоенной подло твердыней

Грозных не мог одолеть он очей змееносного чуда.

Все же тебя, Полидект, небольшого правитель Серифа,

Юноши доблесть, в делах очевидная стольких, ни беды

Все же смягчить не могли. Ненавидишь упорно Персея,

245 Непримиримый, и нет неправому гневу предела.

Хочешь и славы лишить, утверждаешь ты, будто измыслил

Он, что Медузу убил. "Я дам тебе знак непреложный.

Поберегите глаза!" — воскликнул Персей и Медузы

Ликом царево лицо превращает он в камень бескровный.

250 Сопровождала досель своего златородного брата

Дева Тритония. Вот, окруженная облаком полым,

Бросив Сериф и Китн и Гиар направо оставив,

Наикратчайшим путем через море отправилась в Фивы,

На Геликон, обиталище Дев. Геликона достигнув,

255 Остановилась и так обратилась к сестрам ученым:

"Слава наших ушей об источнике новом достигла,

Том, что копытом пробил в скале Быстрокрылец Медузы.202

Ради того я пришла. Я хотела чудесное дело

Видеть. Я зрела, как сам он из крови возник материнской".

260 "Ради чего б ни пришла, — отвечала Урания203, — в наши

Сени, богиня, всегда ты нашему сердцу желанна!

Верен, однако же, слух: Пегасом тот новый источник

Был изведен", — и свела Тритонию к влаге священной.

Долго дивилась воде, от удара копыта потекшей,

265 Обозревала потом и лесов вековечные чащи,

Своды пещер и луга, где цветы без счета пестрели,

И назвала Мнемонид204 счастливыми и по занятьям,

И по урочищам их. Одна из сестер ей сказала:

"О, если б доблесть твоя не влекла тебя к большим деяньям,

270 Что бы тебе не примкнуть, Тритония, к нашему хору!

Молвишь ты правду, хваля по заслугам и дело и место.