Лексу пришлось шикнуть на него, чтобы он успокоился. Это подействовало – в отличие от цыгана, которого Андерс лишь кратковременно опасался, к Лексу он испытывал безграничное, почти фанатичное уважение.

По коридору, в котором было не так сыро, как внизу, они прошли в правое крыло здания. Цыган остановился у двойной двери, дождался, пока все подойдут поближе, затем толкнул обе створки.

Весь второй этаж крыла занимал один просторный зал с высокими потолками и несколькими колоннами по центру. Зал освещался тремя электрическими люстрами, изготовленными в виде подсвечников со множеством свечей-лампочек.

Под люстрами, между колонн расположился деревянный резной стол, длиной метров в десять, если не больше.

За столом сидело полтора десятка человек. Перед каждым стакан, пластиковая бутылочка с водой и пепельница. А еще на каждом были беспроводные наушники, точно такие же, как у цыгана. Люди шумно разговаривали между собой на десятке разных языков, за столом стояла голосовая какофония, но, когда двери отворились и новенькие вошли, сразу повисла тишина.

Все развернулись в их сторону. Лекс узнал двух, это были ребята из его группы, француз и поляк. С поляком Лекс встречался в реале, когда тот приезжал в Россию, француз же, как выяснилось, действительно в качестве аватарки на форуме использовал свою фотографию. Пестрая рубаха, дреды и сигара, один в один.

Остальных не признал, хотя был уверен, что со многими не раз пересекался в виртуальном пространстве в конкурентной борьбе за выгодные заказы.

– Сколько тут наших должно быть? – шепнул Андерс Лиске.

– Человек пять, не знаю, – тихо ответила Лиска.

– Slowen, wazzup, man?! – крикнул один из сидящих.

Парень, который задирался с Андерсом, расплылся в улыбке и направился к столу. Следом за ним пошли китаянка и второй парень.

– Так вот ты какой… – пробормотал Лекс. – Словен…

– Ты его знаешь? – спросил Андерс.

– Словена? Общались иногда на фридом-хаке. Он тупой жадный ублюдок, но кодит хорошо на ассемблере и си-два. Ломал «Геофорс диджитал» полтора года назад.

Андерс пожал плечами – ни название форума, ни взлом полуторагодовой давности ему, похоже, были незнакомы.

– У него акцент странный, откуда он?

– Из Голландии.

– О, из Голландии! – оживился Андерс и тут же поспешил к столу, заметив кое-что более интересное. – О, водичка, ништяк!

Лекс вздохнул, глядя ему в спину.

В центре стола стояло какое-то плоское устройство с динамиками по бокам и экранированной поверхностью. Один из парней поставил на поверхность стакан с водой, рядом пепельницу и молча любовался этой композицией.

Сели втроем, чуть особняком от остальных. Лекс кивнул поляку, тот сразу подал маяк французу и еще двум перцам.

Цыган, сопровождавший новоприбывших, молча выдал им точно такие же наушники, как у остальных. Раздавал в соответствии со списком на клочке бумажки и серийными номерами, выбитыми на ободке наушников.

Закончив выдачу, осмотрел всех присутствующих. Снял с экрана плоской штуковины стакан и пепельницу, свирепо посмотрел на виновника и отошел в сторону. Не ушел. Встал возле входа, достал телефон, принялся кому-то звонить.

За столом снова начался шумный разговор на всех языках мира. «Строители Вавилонской башни», – подумал Лекс, надевая наушники.

Щелкнул переключателем, в уши сразу ворвался сонм из десятка механических голосов разной тональности – и, о чудо, все голоса звучали на русском языке.

Перевод, правда, немного хромал, скорее всего из-за перегруженности сленгом и ненормативной лексикой. Было совершенно непонятно, почему один говорит про каменные стены, второй про собачьи бега, а третий про жареное мясо и вебмани.

Ну и небольшая, секундная десинхронизация мешала понять, кто какие слова говорит.

И тем не менее результат работы переводчика впечатлял.

– Это прототип, сто пудов, – прошептал Андерс, тыкая в наушники. – Еще не доведен до ума, но нам специально дали, чтобы свою крутость показать.

Он был прав, наушники в качестве переводчика действительно были далеки от идеала. В них быстро вскрылось еще несколько минусов – левый наушник, в котором, видимо, находился процессор, быстро перегревался, и приходилось постоянно поправлять его. Кроме того, крохотный кулер все в том же левом ухе издавал еле слышный, но тем не менее слышимый шум, который изрядно раздражал.

Ну и сам перевод, едва за столом начинали говорить более четырех человек, превращался в мешанину неразличимых слов, и было непонятно, кто какие слова произносит.