Специалист по обеспечению сделал ручкой, повернулся и, не торопясь, прошествовал мимо снайперов к выходу с крыши.

— За дверью присматривайте, — посоветовал он на прощание, — я ее закрывать не стану, иначе не выберетесь.

Крышу уже припекало солнце и воздух над ней начал дрожать. Внизу — от горизонта до горизонта — раскинулась жемчужно-зеленая Хайфа, нарядная и сверкающая, в оправе из невозможно синего моря, белой пены волн, набегающих на берег, и пышной зелени склонов. У изогнутой, как лук, причальной стенки приткнулись уставшие корабли, от порта вверх по зеленым склонам взбирались сотни домов с квадратиками солнечных батарей на крышах, навстречу зданиям струились лестницы Бахайских садов, утыкавшиеся в золотисто-шоколадную шапку усыпальницы Баба, некогда безосновательно утверждавшего вслед за Федором Михайловичем Достоевским: «Красота спасет мир!».

Увы, мир спасти не удалось! Основатель бахайской религии давно спал вечным сном в окружении геометрически правильных клумб, опрятных каменных дорожек, белых балюстрад и стриженой «под ежик» травы, а чистильщикам, как, впрочем, и миллионам других людей, было не до красот.

Молча и быстро собрав винтовки, они стали у края крыши, сверились с отметкой на присланной карте и через несколько секунд обнаружили микроавтобусы, остановившиеся неподалеку от дома с бассейном на крыше.

Бассейн был небольшой, но ярко-голубая вода на фоне выкрашенной в белое кровли смотрелась очень привлекательно. Хотелось немедленно окунуться, а потом усесться в полосатые шезлонги, стоящие тут же, взять в руки запотевшие бокалы с лимонадом или ледяным белым вином, и расслабиться.

Христо подстроил оптический прицел, внимательно осмотрел крышу, спустился взглядом вниз, по увитой плющом и диким виноградом стене, и уткнулся в прикрытые жалюзи, надежно скрывавшие все, что происходило на втором этаже — даже большой угол возвышения не давал ему возможности заглянуть внутрь дома.

— Доступа нет, — сообщил он Анри. — Простреливаю крышу, часть заднего двора. На втором этаже у них жалюзи. Деревянные.

Он тихо выругался.

— Вход? — спросил напарник.

— Вижу. Тут все в порядке.

— Интересно, есть ли второй выход?

— Не вижу.

— Не самая лучшая позиция, — констатировал Христо, оторвавшись от прицела. — Но лучше, чем ничего.

— Они должны выти на улицу. Или их достанут в доме наши арабские друзья.

— Кстати, что делают бойцы джихада?

— Готовы выдвигаться… Есть. Они пошли! Держу девять-двенадцать!

— Двенадцать-три!

Стволы винтовок качнулись и замерли, пули в стальных оболочках скрылись в патронниках, готовые сорваться с места и смертельно ужалить свои жертвы.

На крыше отеля «Ноф» стояли два других стрелка.

Оружие у них было попроще: старенькие «галилы», выпущенные еще в семидесятые годы, но зато не чужие, а свои, ухоженные, пристрелянные собственноручно.

— Видишь их?

Зайд приник к оптическому прицелу. Он стоял в густой тени лифтового строения, практически невидимый для стороннего наблюдателя.

— Да, — отозвался Якуб.

Он притаился возле громадного воздухозаборника кондиционера, прикрытый с одной стороны металлическим кожухом, а с другой — солнечной батареей.

— Как начнется стрельба — бей и ты, — приказал бедуин. — Глаз с них не спускай!

— А ты, отец…

— Погоди, Якуб, дай оглядеться… Не может быть, чтобы мы были наверху одни!

— Я сам открыл замок от двери на крышу, отец. Кроме нас, тут никого нет.

— Здесь нет, — согласился Зайд. — Но это господствующая высота. Глупо думать, что враг не сделает того же, что и мы с тобой. А когда начнется перестрелка, нас можно будет за секунду убрать выстрелом вот с той…

Он запнулся и с шипением выпустил воздух сквозь сомкнутые зубы.

— Ох… Сыновья шайтана! Смотри на пять часов, юг, крыша отеля!

Расстояние до цели было большим, но шестикратный «Нимрод» позволял рассмотреть все, что нужно.

И человека в солнцезащитных очках, и винтовку на сошках, и трубу прицела. Даже сверкнувшие на кисти массивные золотые часы — и те были хорошо заметны. И «уоки-токи», стоящий рядом с сошками на парапете.

— Он там не один, — сказал Зайд, невольно понизив голос, хотя стрелок не мог услышать их с такого расстояния.

Расслышать не мог, а вот увидеть — вполне. Хотя снайпер смотрел в другую сторону, но никто не мог предугадать, что придет ему в голову в следующий момент. Массивный электронный прицел на его оружии вполне мог заменить хороший полевой бинокль.

— Ну? Нашел? — переспросил бедуин с раздражением.

— Вижу, отец, — подтвердил Якуб. — Мне стрелять неудобно. Поменяемся позициями?

Старик хмыкнул.

— Еще чего. Сам справлюсь.

— Ты готов?

— Прямо сейчас? Мы засветим позицию! Пусть начнется стрельба!

— Те, что внизу, — сказал Якуб совершенно спокойным голосом, — идут на штурм. Так что позицию мы не засветим.

Лязгнул затвор.

— Давай, отец!

Зайд успокоил дыхание и заглянул в прицел.