Двадцатью минутами позже Дэриус открыв дверь, держал её приоткрытой. Я остановился, наполненный предчувствиями, глядя на дом. Ванча и Элис были позади меня, Эванна стояла за ними. Я умоляюще посмотрел на друзей.

— Я действительно должен сделать это?

— прохрипел я.

— Да, — сказал Ванча. — Неправильно рисковать жизнью мальчика, не информировав прежде всего его мать. Она должна решать.

— Ок, — вздохнул я. — Вы будете ждать здесь, пока я буду разговаривать?

— Да.

Я всглотнул, затем переступил через порог дома, в котором я жил, когда был мальчиком. После восемнадцати долгих лет странствий, я, наконец, пришел домой.

Дэриус провел меня в гостиную комнату, хотя я мог бы найти дорогу с завязанными глазами. Многое изменилось в доме — новые обои и ковры, мебель и светильники — но чувствовались, те, же самые, теплые и удобные, слоистые воспоминания о далеком прошлом. Это было, как бродить по дому спризраком — только дом был реальный, а я был призраком.

Дэриус открыл дверь гостиной комнаты. И здесь была Энни, ее каштановые волосы были связанны в пучок, сидела она в кресле перед телевизором, потягивая горячий шоколад, смотря новости.

— Наконец решил прийти домой, не так ли? — сказала она Дэриусу, заметив его краем глаза. Она опустила чашку горячего шоколада вниз. — Я волновалась. Ты видел новости? Здесь…

Она увидела, что я вошел в комнату вслед за Дэриусом.

— Это один из твоих друзей? — спросила она. Я видел, что она думает, что я выгляжу слишком старым, чтобы быть его другом. Она сразу отнеслась ко мне с подозрением.

— Привет, Энни, — сказал я, нервно улыбаясь, продвигаясь на свет.

— Разве мы встречались прежде? — спросила она, нахмурившись, не узнавая меня.

— В некотором смысле, — хихикнул я сухо.

— Мама, это… — начал говорить Дэриус.

— Нет, — перебил я. — Позволь ей увидеть самой. Не говори ей.

— Говорить мне что? — отрезала Энни. Теперь она искоса посмотрела на меня, в неудобстве.

— Посмотри поближе, Энни, — сказал я тихо, проходя через комнату, останавливаясь меньше чем в метре от нее.

— Посмотри в мои глаза. Они говорят, что глаза никогда не изменяются, даже если все остальное меняется.

— Ваш голос, — пробормотала она. — Есть кое-что о …, — Она встала — она была такой же высоты, как я — и пристально посмотрела в мои глаза. Я улыбнулся.

— Вы похожи на кого — то, кого я знал давным-давно, — сказала Энни. — Но я не помню кто …

— Ты действительно знала меня давным-давно, — прошептал я. — Восемнадцать лет назад.

— Ерунда! — фыркнула Энни. — Вы тогда были только ребенком.

— Нет, — сказал я. — Я взрослею медленно. Я был немного старше, чем Дэриус, когда ты видела меня в последний раз.

— Это — шутка? — она почти засмеялась.

— Посмотри на него, мама, — сказал стремительно Дэриус. — Посмотри на него по-настоящему.

И она это сделала. И на сей раз, я увидел кое-что в ее лице и понял, что она знала, кто я такой, секунду смотря на меня — она только, еще не призналась в этом себе.

— Слушай свои инстинкты, Энни, — сказал я. — У тебя всегда были хорошие инстинкты. Если бы у меня был твой нюх на неприятности, возможно, я не попал бы в этот беспорядок. Возможно, у меня было бы больше ума, чтобы не красть ядовитого паука …

Глаза Энни расширились.

— Нет! — выдохнула она.

— Да, — сказал я.

— Тебя не может быть!

— Я.

— Но … Нет! — заворчала она, твердо на сей раз. — Я не знаю, кто научил вас этому, или что вы думаете добьетесь этим, но если вы быстро не уйдете, то я буду…

— Я бьюсь об заклад, что ты никогда не говорила никому о Мадам Окте, — прервал я ее. Она задрожала от упоминания имени паука. — Бьюсь об заклад, что ты держала это в секрете все эти годы. Ты, должно быть, предположила, что она имела некоторое отношение к моей «смерти». Возможно, ты спрашивала Стива об этом, так как он был тем, кого она укусила, но я держу пари, что ты никогда не говорила маме или…

— Даррен? — прохрипела она, перепутанные слезы, брызнули из ее глаз.