Вайолет с вызовом посмотрела на него, приоткрыла рот и впилась зубами в кусок хлеба. По крайней мере она попыталась. С первой попытки зубы просто скользнули по корке. Она попыталась снова. Так постепенно ей удалось разгрызть корку. Наконец-то она добралась до самого хлеба, чуть не вывихнув при этом челюсть. Некрасиво мотнув головой, Вайолет впилась в хлеб, словно собака в отбивную. Крошка хлеба повисла у нее на губе, и Вайолет удалось ее слизнуть.

Граф так напряженно следил за ней, словно перед ним разыгрывался спектакль, за который он заплатил большие деньги. Его глаза весело блестели.

— Вы собираетесь жевать? — мягко спросил он.

Вайолет жестом остановила его и начала медленно жевать. Ее зубы стучали, словно колеса фургона по изрытым колеями дорогам. К счастью, хлеб оказался почти лишенным вкуса. Нечто вроде мокрой бумаги, и ни намека на горчицу.

Через пару секунд Вайолет потянулась к кружке с чаем и сделала несколько глотков. Хлеб лежал у нее в желудке словно камень.

— Не забудьте доесть остальное. Можете обмакнуть его в чай или овсянку, чтобы он стал помягче.

Почему он сказал это только сейчас?

— Благодарю за своевременный совет. Но я бы предпочла доесть его позже.

Она чуть не сказала «швырнуть его в ваше самодовольное лицо».

— Как пожелаете. Я прикажу Коркорану принести вам кувшин воды, чтобы вы могли умыться, если захотите. Мисс Редмонд, напоминаю, это моя каюта. Вы вернетесь в вашу и будете оставаться там, пока я не решу, что с вами делать. Сейчас я провожу вас, но вы не будете появляться на палубе одна, а я не в состоянии обеспечить вам постоянное сопровождение.

Вайолет аккуратно отставила поднос, чтобы не задеть шахматную доску, и откашлялась.

— Я хотела бы обсудить мое дальнейшее путешествие на «Фортуне».

— Ни при каких обстоятельствах вы не поплывете дальше ближайшего порта, — рассеянно произнес граф, застегивая манжеты.

— Капитан Флинт, я не шутила, говоря Вам, что, по моему убеждению, вы охотитесь за моим братом.

— Если вы имеете в виду «бредили», тогда я еще в состоянии вам поверить, мисс Редмонд.

Он подошел к двери и взялся за ручку.

— Как давно Кот грабит корабли и ворует грузы? — в отчаянии спросила Вайолет.

Граф помедлил.

— Уже в течение года.

— А почему никто не признал в Хардести Кота?

Голос графа был сухим и отрывистым.

— У нас есть лишь косвенные улики: внешнее сходство, описание его корабля, появление мистера Хардести в портах, откуда отплывали подвергшиеся нападению суда. Он узнает все про груз на борту, и той же ночью небольшой экипаж атакует корабль; при этом все утверждают, что Хардести как раз ушел в море. Одна женщина говорила, будто во сне он как-то пробормотал «Оливия». Кто-то сообщил, что Хардести продавал шелк, предположительно украденный с одного из потопленных кораблей.

Вайолет не понравилось, что Лайон что-то бормотал во сне, лежа рядом с чужой женщиной.

— И он похож на моего брата Джонатана.

Граф нетерпеливо ждал.

— Я предлагаю следующее. Уверяю вас, мой брат Лайон всегда защищал меня. Если он и есть Кот и он узнает, что на вашем корабле находится его сестра, а вы собираетесь…

Вайолет была не в силах подобрать самое жуткое слово.

— Обесчестить ее? — весело предположил граф.

— Если пожелаете, можете и так сказать.

— Вас нелегко смутить, мисс Редмонд.

Она пропустила это мимо ушей.

— Если вы намекнете на нечто подобное, то сможете выманить его. Лайон этого никогда не допустит.

— А когда мы его выманим, вы замахаете руками и закричите: «Беги, Лайон! Беги, спасай свою жизнь!»

Вайолет подавила раздражение.

— Он намного умнее, чем выдумаете. Он терпел моего отца.

— Не говоря уже о вас. Или он поэтому сбежал?

Вайолет снова не обратила внимания на слова графа.

— Если это на самом деле Лайон, я найду его и потребую объяснить, почему он сбежал и действительно ли он делает все то, в чем вы его обвиняете, и он, вне всякого сомнения, расскажет вам, что ваши подозрения необоснованны. Я имею в виду пиратство. Я знаю своего брата, капитан Флинт, и знаю, что здесь что-то не так. Он не мог сойти с ума и начать грабить и топить корабли.

В глубине души Вайолет была не совсем уверена в своих словах. И, тем не менее, это ничего не меняло, такова была ее преданность брату.