Он взглянул на нее. В синих глазах плясало отражение пламени свечей, и это почему-то показалось Вайолет знаменательным.

Она боялась, что отныне ей суждено во всем замечать знамения из-за этой проклятой записки от брата.

— Я слышала, он ужасно уродлив, с длинными, всклоченными волосами, без зубов и с жутким запахом изо рта, — с замиранием сердца произнесла другая гостья. — И у него в ухе серьга.

— Наоборот. Он красив как Адонис, женщины тают от звука его голоса, и он храбро сражается.

— Пират не может быть благородным, — мягко заметил граф, — и храбрым.

— Позвольте нам помечтать, лорд Флинт! — Гостьи захихикали. — Может быть, вы завидуете?

И ресницы дамы затрепетали.

Граф вежливо улыбнулся, и Вайолет показалось, что лишь она заметила в его улыбке деланное терпение, скуку и легкое презрение. Он вел себя безупречно, но ему было не по себе в этом доме. Он знал о пиратстве намного больше других гостей. И скорее всего не только о пиратстве.

— Вы торговец, лорд Флинт, — обратился к нему граф Эбер. — Вам известен мистер Мазгроув, дом которого в Гавре?

— Да. К сожалению, мистер Хардести не смог присоединиться к нам сегодня вечером, — ответил граф.

— Потому что мы бы завели долгий, скучный и любезный разговор о торговых делах, покуривая сигары?

Эбер подмигнул Вайолет.

Графиня пробормотала что-то по-французски, и можно было расслышать лишь два слова: «Хардести» и «свинья».

Перед Вайолет открывался совершенно новый Лайон. Но ведь когда-то он был влюблен в Оливию Эверси. И все же он мужчина, а графиня — авантюристка, и притом далеко недурна собой.

— Ему сегодня передали сообщение об ужине и о наших гостях, но ему пришлось уехать, — подтвердила графиня.

Так вот как Лайон узнал о присутствии Вайолет и нашел смышлёного посыльного.

— Наш граф родом из Америки, не так ли? — Эбера совершенно не смущал высокий титул Флинта. — Я знаю капитана одной большой американской торговой шхуны. Его арестовали за торговлю рабами.

— Неслыханно, — произнес граф. — Несмотря на все законы, торговля рабами по-прежнему процветает в Англии. Я не раз предупреждал военные суда о подобных кораблях. К сожалению, если их захватит британский флот, негодяи способны сбросить свой груз, живых людей, за борт. Я не могу мириться с рабством, сэр. Мне очень жаль, что в южных штатах Америки считают иначе. Я никогда не смирюсь. И я сделаю все возможное, чтобы положить этому конец в моей стране.

Вайолет пристально смотрела на графа, и ее рука с вилкой застыла в воздухе. Ее ужаснул рассказ о людях, похищенных из собственных домов, закованных в цепи и брошенных за борт.

— Прекрасно, сэр, — спокойно ответил граф Эбер. — Я с осторожностью выбираю торговых партнеров. Я просто хотел спросить.

— Понимаю вас, сэр, — согласился с ним Флинт.

— А вы были в Америке, мисс Редмонд?

Эбер повернулся к Вайолет, его голос тут же изменился, стал теплым, обволакивающим, чарующим, темные глаза с восторгом глядели на нее.

— Зачем туда ехать, Винсент? Я слышала, многие американцы дикари, — сладко произнесла графиня, прежде чем Вайолет успела ответить.

Графиня неловко воткнула вилку в горошек, словно неопытный игрок в бильярд, и посмотрела на Вайолет. Очевидно, она выпила слишком много вина.

Может быть, только Вайолет заметила, как напряглась спина графа, словно дуло пистолета уперлось ему между лопатками?

У нее все волоски на коже встали дыбом.

Лавей заерзал на стуле.

— У вас превосходный повар, мадам, — слишком вежливо произнес граф. — Особенно удался барашек.

— Благодарю, — промурлыкала графиня, подцепила на вилку кусочек мяса, слизнула с него соус своим розовым язычком, совсем как кошка, и сунула в рот.

Похотливое маленькое представление. Сонные глаза графини устремились на Флинта.

Он смотрел на нее с каким-то рассеянным интересом. Вайолет вспомнила его лицо, когда он танцевал с леди Перегрин. У нее окончательно пропал аппетит, когда она представила, как он наслаждался близостью с этим существом и как его большое обнаженное тело прижималось к ее…

Вайолет сжала вилку в руке. Из-за этого разговора она не могла есть превосходные блюда.

— Говорят, нельзя сшить шелковый кошель из свиного уха, не так ли? Родился дикарем, дикарем и умрешь. Особенно это касается полукровок.

Последние слова графиня произнесла самым невинным тоном.

После этого она аккуратно облизала ложку и принялась ее разглядывать, словно любуясь своей работой.

В ложке Вайолет видела свое собственное перевернутое отражение. Она сжала зубы. Ее глаза сузились от гнева, и она вся побелела.