Граф Эбер с удивлением смотрел на супругу.

Флинт хранил вежливое молчание. Он был даже слишком молчалив, терпел происходящее ради присутствующих за столом гостей, ради графа, который женился на красивой актрисе и распутной женщине и скорее всего, пожалеет об этом.

Вайолет ощутила прилив ярости.

Однако она по-прежнему пыталась сохранять самообладание.

— Позвольте мне не согласиться с вами, леди Эбер. Полагаю, многие скажут, что ваше превращение из свиного уха в шелковый кошель прошло весьма успешно.

Ее голос был настолько тих и спокоен, что графиня не сразу сообразила, какое сильное оскорбление ей нанесли.

Она замерла на месте, похожая на ощетинившуюся кошку. В больших глазах пылала злость, словно она не могла сразу решить, куда воткнуть вилку, и прицеливалась в Вайолет. На несколько мгновений графиня утратила дар речи.

— Ну же, леди Эбер, — застенчиво и примирительно произнесла Вайолет, наклонилась вперед и коснулась руки хозяйки, которая тут же растаяла в ожидании извинения или объяснения. Вайолет именно этого и ждала. — Я только хотела сказать, как мне нравится ваш парик. Он почти как настоящие волосы.

Графиня отдернула руку.

— Грубая дрянь! — прошипела она по-французски.

— Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую, — ласково по-французски ответила Вайолет, тем самым положив начало склоке.

Графиня отшвырнула салфетку и, отчаянно жестикулируя, принялась обиженно лепетать что-то по-французски, обращаясь к мужу, а Вайолет воспользовалась сумятицей, отодвинула стул и неслышно удалилась на террасу подальше от столовых приборов графини.

Терраса оказалось невероятно прелестной, и было даже жаль, что она принадлежала такой женщине, подумала Вайлет.

В темно-синем ночном небе сияла луна, чуть подернутая облачной дымкой, которую медленно уносил ветер. Такие близкие и такие далекие звезды светили как в глубокой древности, по-прежнему служили ориентиром для моряков, вдохновением для поэтов, прорицателями для астрологов и оправданием безрассудства любовников.

Посередине двора был устроен фонтан, окруженный маленькими белыми скамьями и поросшими лозой стенами. Вайолет подошла и опустилась на скамью. Она еще хранила дневное тепло.

Ей удалось побыть одной лишь пару минут. Вайолет точно знала, кто подошел к ней, потому что она бы узнала его повсюду. Флинт встал в круге лунного света, чтобы не напугать ее.

Несколько мгновений он хранил молчание.

— Почему вы это сделали? — с неподдельным любопытством спросил он.

Вайолет вздохнула.

— Кажется, я совершенно не переношу людей, которые оскорбляют других. Жена моего брата Синтия однажды сказала, что у меня доброе сердце. Не надо. — Вайолет подняла руку, чтобы предупредить возможные остроты со стороны графа. — Я была удивлена не менее вас.

Он тихо рассмеялся.

— Знаете, что она мне сказала? — спросила Вайолет.

Ей было интересно, владеет ли граф другими языками.

— Да. К счастью, я неплохо понимаю по-французски. Она назвала вас грубой дрянью. А вы находчиво ответили, что не стоит перекладывать с больной головы на здоровую.

Вайолет снова вздохнула. Услышав эти слова из уст графа, она пришла в ужас. Но в тот миг ей казалось, что у нее просто нет выбора. Она была не в состоянии больше сдерживаться. Флинт и так слишком часто терпел подобные оскорбления. Кажется, он всю жизнь кого-то защищал. А теперь кто-нибудь должен был защитить и его.

Но Вайолет удивлялась, что именно она стала этим человеком, и ей совершенно не хотелось докапываться до причин своего поступка.

Они помолчали.

— Мне стоит поблагодарить вас? — с сомнением произнес граф.

— Всегда к вашим услугам. Надеюсь, у вас не будет неприятностей?

— Не бойтесь. Граф прекрасно знает, на ком женился, и любит ее… каждую ночь. Когда речь заходит о делах, его можно назвать практичным человеком.

Снова пауза, но теперь уже не такая неловкая. Им обоим было смешно. Казалось, что рядом с полутемной террасой легче говорить, когда почти не видишь ничего, кроме тени собеседника. Слова не таили угрозы, все происходило словно во сне.

Флинт прислонился к заросшей виноградником стене и оглядел фонтан, небо, скамью, на которой сидела Вайолет, вдохнул густой аромат жасмина и жимолости. Он, как большое сильное животное, осматривается, собираясь занять удобную позицию для защиты, подумала она.

— Мне здесь больше нравится, чем в доме, — тихо заметила Вайолет.

— Мне тоже. Да и вообще я больше люблю бывать на воздухе, особенно когда речь заходит о балах и званых вечерах, требующих соблюдения правил этикета. Хотя и у меня есть манеры, но мне все это не удается так просто и естественно, — признался Флинт. — Приходится делать усилие.