— Боже правый, конечно, нет, сэр! Джонатан живет вместе с нами в Пенниройял-Грин и в Лондоне. Развлекается он в столице и Суссексе, и если бы когда-нибудь был на палубе корабля, то не переставал бы этим хвастаться. Джонатан никогда не проявлял интереса к морскому делу. Возможно, сегодня вечером вас ему представят. При ближайшем рассмотрении вы поймете, что он совсем не похож на мистера Хардести.

Вайолет старалась разубедить графа и защитить Джонатана.

Граф хранил молчание.

На мгновение она будто ощутила себя кораблем, влекомым по волнам. И хотя она всегда страстно искала новых ощущений, это не пришлось ей по вкусу?

— Он не просто напоминает мистера Хардести, — пояснил Флинт, словно перед ним был неразумный ребенок. — Они могли бы быть близнецами.

Разговор становился тягостным. Вайолет хотела было отнять руку, но он крепко сжал ее, словно только он один мог позволить ей уйти.

— У Джонатана нет брата-близнеца, сэр, — сухо заметила Вайолет.

Через плечо она оглянулась на Лавея, с которым ей предстояло танцевать после, и с облегчением заметила, что вальс вот-вот закончится, а на лице леди Перегрин совсем не сердитое, а довольное выражение.

— Мистер Хардести тоже моряк?

Граф медлил с ответом.

И снова он рассеянно улыбнулся. Странно, но от этой улыбки по спине Вайолет пробежали мурашки.

— Можно и так сказать.

Вайолет поняла, что дальнейшие расспросы о мистере Хардести ни к чему не приведут.

Внезапно граф потерял всякий интерес к разговору.

— Вы надолго в Лондоне? — поинтересовалась она.

— На рассвете вернемся на корабль и отчалим вскоре после восхода солнца, — коротко пояснил он.

— И направляетесь вы…

— В Гавр, — последовал краткий ответ.

К счастью, через несколько мгновений вальс закончился. Граф элегантно поклонился — само воплощение изящества, Вайолет сделала реверанс, и он без всякого сожаления передал ее мистеру Лавею, словно перед ним была миска супа.

Краем глаза Вайолет видела, как он поклонился леди Перегрин и принялся танцевать с ней.

Леди Перегрин быстро обернулась к Вайолет и незаметно постучала кончиком пальца по зубам, словно говоря: «Они у него все на месте!»

Вайолет сомневалась, что граф вспомнит ее имя.

По сравнению с графом месье Лавей был само очарование.

Сначала они молча восхищались друг другом. Во внешности Лавея не было ничего необычного: вьющиеся темно-золотистые волосы, узкие серые глаза, орлиный нос, изящно очерченный рот, широкие плечи. Он не был так строен, как граф, но и тучным его не назовешь. Он был высокого роста, но не великан.

Это был привлекательный мужчина, словно глоток свежести после зловеще сгустившихся туч во время беседы с графом. Лавей казался слегка усталым и сдержанным. Возможно, во время революции он стал свидетелем казней своих родственников.

— Как вам нравится Лондон, лорд Лавей? — спросила Вайолет. Вполне безобидное начало разговора, но ничего банального. — Вы давно здесь?

— Мы причалили две недели назад. Но странное дело, мисс Редмонд, теперь я сожалею, что завтра нам придется отплыть.

Его тон был беззаботным, но в голосе слышалась страсть. Эти слова напрямую относились к Вайолет. Глаза лорда Лавея блеснули. Вайолет довольно кивнула и слегка улыбнулась ему: «Хорошее начало».

Взгляд месье Лавея оживился.

— А прежде вы были в Лондоне, месье Лавей?

— Да, за много лет до начала войны, но при других обстоятельствах. Сейчас мы выполняем поручение короля, а также должны взять на борт дипломата, служившего в Испании. И, конечно же, мы развлекаемся на званых вечерах и балах, потому что не каждый день капитан становится графом.

Вайолет улыбнулась:

— Наша семья счастлива праздновать награждение графа этим титулом.

Это было не совсем так, но Вайолет знала, что сказать, чтобы установить с собеседником дружеские отношения, пока они не сойдутся достаточно близко и не станут откровенны друг с другом. Она всего дважды в жизни слышала, как ее отец ругался: когда Колина Эверси не повесили и когда он узнал, что новым графом будет капитан Ашер Флинт. Однако обычно в разговоре с мужчинами Вайолет избегала быть откровенной.