Шрифт:
Внезапно к ней вернулась способность трезво мыслить. Вайолет пристально глядела на Флинта, потеряв от неожиданности дар речи. Она не могла произнести ни слова. Ее тело словно оцепенело.
Она чувствовала: ее гордость была оскорблена, — но не знала почему.
И у нее вырвались слова:
— Я решила, что вы можете убираться к черту, капитан Флинт.
На мгновение его лицо побелело. Можно было подумать, что она оскорбила его.
Потом его губы чуть дрогнули в печальной улыбке. Он насмешливо хмыкнул и медленно покачал головой.
Вайолет резко отвернулась.
Взгляд Флинта задержался на ней. После чего он коротко, холодно кивнул, развернулся и зашагал по палубе.
Вайолет смотрела ему вслед. И хотя под рукой, к сожалению, не было никаких подходящих предметов, чтобы запустить в него, ее отчего-то охватило ощущение утраты, и ей хотелось пойти за ним, словно он связал их невидимыми нитями.
Только тут Вайолет заметила, что дрожит.
Черт! Проклятые слезы! Она сердито смахнула их рукой. Глядя на удаляющегося Флинта, Вайолет знала наверняка: человек, оставшийся равнодушным, не стал бы так дрожать.
А капитан Флинт дрожал, прикасаясь к ней. Он спрятал, цветок жасмина в книгу ее брата. И Вайолет знала, что на его лице мелькнуло восхищение.
«Ах, капитан! Мой дорогой граф. Думаю, мне все же удастся поиграть с вами».
Вайолет поняла, что он боялся не меньше ее. Но, осознав, что она имеет власть над человеком, который казался неуязвимым, она не обрадовалась, а, напротив, испугалась.
Глава 18
Через три дня корабельный колокол известил о прибытии в спокойную синюю бухту, откуда они могли добраться до Бреста.
«Оливия» стояла на якоре рядом с многочисленными торговыми кораблями. Если бы не ее четыре пушки, она бы выглядела такой веселой, загадочной и грациозной.
«Каридад», которая должна была отправиться из Гавра в Брест, нигде не было видно.
Целых три прошедших дня Вайолет изумляла Геркулеса, почти все время проводя в камбузе. Открыв рот, он смотрел, как она до блеска драила все помещение. Она молола зерно, чистила и резала овощи, чинила паруса. Она хотела утомить себя работой, чтобы, ложась спать, тут же проваливаться в небытие без снов.
Но оказалось, тело Вайолет хотело спать меньше, чем она хотела графа Эрдмея. Сгорая от негодования и страсти, она ворочалась всю ночь и никак не могла уснуть.
Она вовсе не прячется на кухне, твердила Вайолет самой себе. Никогда в жизни она ни от кого не пряталась.
Конечно, она поняла, что это неправда, только увидев графа Эрдмея.
Вайолет вынуждена была с удивлением признать, что за последние несколько дней вид у него стал чуть потрепанный. На подбородке виднелся ряд несбритых волосков, а ведь обычно его лицо было безупречно гладким. Под глазами залегли синеватые тени. Возможно, он стал выпивать по ночам.
Он окинул Вайолет долгим, безучастным взглядом. Она с вызовом встретила этот взгляд, хотя колени ее подгибались.
Очевидно, Флинт решил не тратить время на разговор с женщиной, вполне определенно велевшей ему убираться к черту. Когда они садились в лодки, он коротко отдавал приказания команде: Лавей вместе с Грибером и Коркораном отправятся на «Оливию» и узнают, на борту ли Хардести, а может быть, еще что-нибудь интересное о корабле и команде, поговорят с матросами в порту — вдруг удастся разузнать о владельцах ограбленных Котом кораблей.
А Флинт и мисс Редмонд, как он и обещал, отправятся к мистеру Мазгроуву.
Из шумного постоялого двора в порту они отправили к торговцу посыльного, сообщив о цели своего визита. Через час он прислал им собственное ландо, и по красивым людным улицам Бреста они отправились к каменной розовой вилле, вдвое превышающей по величине обычный лондонский особняк. По словам мистера Мазгроува, это самое малое, что он мог сделать для графа.
Какое же тяжелое молчание сопровождало их во время этой поездки, к счастью, длившейся недолго. Вайолет и граф сидели друг против друга и смотрели, как за окном проплывали городские улицы. Они были похожи на вежливых, безмолвных туристов.
У дверей их встретил сам мистер Мазгроув.
— Прошу прощения за дурное вино, которое нам сегодня подадут, капитан Флинт. Я в спешке отправил за ним Фентона. Кот потопил «Каридад» в Бискайском заливе и похитил весь великолепный херес — я ожидал его два дня назад. Насколько я понимаю, вы недавно получили титул графа? Прошу меня простить. Позвольте поздравить вас, прежде чем я начну жаловаться на мои беды. Я снова вернул все мои привилегии, но мне пришлось столько всего пережить.
Они опоздали и не сумели спасти «Каридад».