Когда я, наконец, доковылял вчера до дома и буквально героически поднялся на третий этаж по лестнице, столь ожидаемый покой и забвение в квартире сменились настороженностью и маетой. Я сидел на кухне и вглядывался в качающиеся за окном ветки деревьев, на которых практически не осталось листьев, но зато сидели синицы, выпрашивающие семечки, и мне всё больше становилось как-то не по себе. Нет, не из-за призраков и всех необычных событий дня, а потому, что я остался совершенно один и теперь это необыкновенно давило. Я представлял, как из дверей выбегает Норд, радостно махая своим коротким стоячим ручкоподобным хвостом, мы усаживаемся рядом на полу, и он очень внимательно меня слушает, склонив голову, отчего одно из ушей забавно свешивается. Норд ничего не говорит, но в глубине его больших блестящих глаз я вижу понимание и готовность поддержать меня во всём, без лишних сомнений, рассуждений и вопросов. И это, наверное, самое ценное, что есть в настоящем друге.

Как-то всё это навалилось на меня, смешавшись с детскими воспоминаниями и тем толстым высоким мальчиком Димой Нестеровым, который неизменно преследовал меня. Хотя – с чего именно и как началась наша нелюбовь друг к другу, я так и не мог вспомнить. Он был года на два старше меня, и порой лишь чудо позволяло избежать серьёзной и абсолютно неспровоцированной трёпки с его стороны. Сколько лет я его не видел? Наверное, пятнадцать, и, разумеется, не испытывал никакого желания пересекаться снова. Впрочем, с его замашками и тупостью вряд ли он как-то смог хорошо пристроиться в жизни, ну, разве что стал обыкновенным бандитом. В любом случае, меня сейчас это совершенно не волновало, а все старые обиды по большому счёту остались лишь неотъемлемой частью детства, и их хотелось оставить именно там. В конце концов, как известно, «кто старое помянет – тому глаз вон». Конечно, в тот момент я ещё не знал, что буквально через пару дней эта поговорка практически буквально исполнится, только Диме придётся попрощаться с кое-чем гораздо большим. Но сейчас каждый из нас пока находился на тех самых местах, которые определила жизнь, впрочем, наверняка, как и нашу скорую неожиданную встречу.

Порывшись в холодильнике, я достал оттуда полупустую бутылку джина, но нигде не обнаружил тоник. Странно, у меня была полная уверенность, что оставалась ещё целая литровая бутылка. Просто так пить я не хотел, поэтому, подумав, плеснул туда холодной минеральной воды из большой бадьи, неизменно стоящей на нижней полке. Попробовал – противно, но потом, за неимением лучшего, я смог кое-как влить в себя один стакан, но лучше от этого не стало. Наоборот, я начал колобродить по квартире, отчего-то пытаясь фантазировать на темы, где и чего я мог бы сейчас достигнуть, если поступил бы на каком-то отрезке жизни иначе, но всё время почему-то сбивался на Норда и даже, кажется, ощущал приятный запах его курчавых чёрно-коричневых волос. Меня немного подташнивало, и в какой-то момент я понял, что если всё это сейчас же не прекращу, то точно доведу себя до состояния, весьма близкого к истеричному. Или выкину неадекватный номер, о котором буду потом долго жалеть. Поэтому, сделав над собой усилие, я пошёл в ванную, умылся и улёгся в кровать, уверенный, что вряд ли получится так быстро, как хочется, просто взять и уснуть. Однако всё было именно так – без снов и бесконечных ворочаний.

А сейчас я с удовольствием позавтракал, торопливо выпил кофе и вышел на балкон, щедро усыпанный осенней листвой. На толстом стволе дерева через дорогу сидела огромная ворона, которая, едва завидев меня, начала громко каркать и раскачиваться на подающейся ветке. Затем сорвалась вниз, сделала большую дугу, вроде бы даже слегка задев перила, и устремилась в сторону помойки, расположенной напротив соседнего дома. Мне же оставалось только открыть небольшую покосившуюся тумбочку и извлечь оттуда маленькую сапёрную лопатку, которую я когда-то, по случаю, приобрёл в наборе с граблями, но так и не воспользовался. Что же, возможно, сейчас самое время это сделать.

Быстро одевшись, я бросил лопатку в просторный чёрный пакет. Потом захлопнул дверь и стремительно спустился по ступеням. Всё тело продолжало отдавать ноющей болью, но то, куда я шёл, кажется, служило лучшей анестезией, которая поднималась больше от души, буквально окрылённой надеждой. Хотя, разумеется, к ней примешивалось и понятное беспокойство – срабатывает камень на животных или нет, я узнаю очень скоро. Действительно, что делать, если с Нордом всё окажется бесполезным? А я ведь уже фактически считал это чудо свершимся событием, смело заглядывая в перспективу воскрешения.

Выбравшись из подъезда, я с удовольствием вдохнул свежий осенний воздух и сощурился от яркого, даже немного пригревающего солнца. Какой чудесный денёк! Несомненно, самое время для чудес. Когда я уже прошёл добрую часть своего длинного жёлтого дома, откуда-то сбоку резво выскочил большой чёрный джип, промчавшись по большой луже и обдав всё вокруг целым фонтаном брызг. Я отпрыгнул в сторону, но всё равно – часть воды попала мне на штаны и куртку, что невольно заставило остановиться и негромко выругаться на нерадивых водителей. А джип тем временем сделал большую дугу по двору и притормозил недалеко от меня. Дверь резко распахнулась, и из машины вылез детинушка в длинном кожаном пальто, с распахнутой чуть ли не до пупка чёрной рубахой, обнажающей волосатую грудь, словно перетянутую толстенной золотой цепью и массивным крестом. Он рассеянно и мрачно оглянулся и, приметив меня, пробасил:

– Извини, если плеснул. Чёртовы лужи!

Я удивлённо отступил, не без труда узнав в этом человеке Диму Нестерова. Тот тоже, чуть приоткрыв рот, внимательно уставился на меня, и на его лице начала проступать неуверенная туповатая улыбка:

– Э-гей, Кирилл, что ли? Кого я вижу!

– Да, сколько лет, Дима, – сдержанно ответил я, не расположенный к милой беседе с этим человеком.

– Кому-то, может, и Дима, а другим – Дмитрий Сергеевич!

– Хорошо. Ну, рад был увидеться, мне пора – дела.

Я хотел спокойно продолжить путь, но Дима положил свою массивную руку, затянутую широким золотым браслетом, мне на плечо:

– Да ты погоди. Чего засуетился-то? Уж уважь – поболтай немного со старым знакомым.

– И о чём же?

Я неприязненно повернулся, энергичным движением плеч сбрасывая его руку, и понял, что между нами, несмотря на прошедшие годы, пожалуй, всё осталось по-прежнему.

– Ну, и кто ты у нас теперь? Всегда был таким грамотным и шибко умным. Или так только казалось – пыль в глаза?