«Ага! Не такая уж малолетка!»

– А сейчас, я так понимаю, сдала сессию и к папе с мамой?

– Про сессию все верно, а про папу с мамой – нет.

– Это как же так?

– У меня папа военный – майор. Они с мамой и сестрой младшей в Монголии – это у папы командировка на пять лет.

– А ты что же?

– А я учусь. А когда приезжаю в Одессу, живу в нашей квартире.

– А когда ты в Москве, квартира что же, без присмотра?

– Зачем? Там моя подружка с мужем, а на мои каникулы они к своим родителям перебираются.

– Сдаешь, значит?

– Ага! За несколько месяцев набирается кое-что, так что на каникулы хватает – развлечься и отдохнуть от учебы. Да еще и родители высылают каждый месяц.

– В институте отличница, небось спортсменка, активистка?

– Не отличница, но и не троечница. Дзюдо занимаюсь – КМС. Так что на активистскую деятельность нет ни времени, ни желания.

Тем временем Андрей подрулил к входу в известное на весь город кафе «Вечерняя Одесса». За зашторенными окнами мелькали блики цветомузыки.

– Ну, пойдем, КМС, греться.

– Пошли. – Она бодро выпрыгнула из машины и, дождавшись Андрея, направилась внутрь.

Филин не заставил себя ждать.

– Эх, блин! Неудобно как-то в форме на дискотеку заявляться! – замялся было Андрей у входа.

– Да чего там! Тут всегда полно курсантов из училища, да и солдатиков хватает. Не бойся, белой вороной не будешь! – бойко проговорила Таня, сбрасывая курточку. Под курткой оказался свитер толстой вязки и, как отметил про себя Андрей, все…

– Так и воспаление легких получить можно!

– А я привычная! – Девчушка, увидев брошенный на нее взгляд, зарделась. – Ну, давай снимай уже свою шинель, и пойдем пить обещанный кофе.

Нехотя Андрей снял шинель и фуражку и сдал их гардеробщику. Получив номерок, он обернулся к висевшему тут же зеркалу, чтобы поправить форму. Таня широко раскрытыми глазами смотрела на Андрея.

– Это за Афганистан? – подошла она к нему и ткнула пальчиком в висевший на кителе орден и планку за тяжелое ранение.

– Не обращай внимания, – смутился Филин. «Блин! А хотел же ведь "гражданку" надеть, только не нашел ничего по размеру – все мало стало!»

– Слушай, Татьяна, – спросил Филин, когда они уже сидели за столиком. – Можно я тебя буду Синицей называть?

– Что, имя не нравится? И почему Синицей?

– Упаси боже! Имя красивое – Татьяна! Просто у меня, у нас привычка профессиональная – у каждого, с кем общаюсь, есть какое-то необидное, мной или еще кем-то придуманное имя. А Синица – ну, просто потому, что там, на Морвокзале, ты мне напомнила замерзшую птичку с красной грудкой.

Девушка посмотрела на свой кроваво-красный свитер:

– Тогда и у тебя тоже должно быть второе имя?

– Филин.

– А что – похож! Хоть и улыбаешься, а брови свел и головой вертишь на триста шестьдесят градусов. Не бойся, тебя никто задирать не станет – ты своим орденом всех на лопатки уложил.

– Да я и не боюсь – это уже привычка, смотреть, что вокруг происходит.

– А ты где служишь?

– В Красной армии.

– Темнило! Ладно, давай греться будем. Мне… Кофе, с коньяком… И какой-нибудь бутерброд…

Они пили кофе с коньяком, ели пирожные. Потом Андрей заказал бутылку шампанского. Татьяна щебетала без остановки – она отогрелась и оказалась на редкость милой и веселой пацанкой. А еще она умела красиво танцевать и делала это с каким-то особенным вдохновением. Ну а все медленные танцы они танцевали вместе.

– Ты, Филин, всех моих потенциальных кавалеров распугал, – прошептала она на ухо Андрею.

И верно, он замечал мужские плотоядные взгляды, обращенные на Таню – очень уж лакомый кусочек, но никто так и не подошел к их столику…

Вечер прошел отлично. А потом Таня, уже сидя в машине, заявила:

– Ну что? Вези меня домой. А то еще пристанет кто по дороге.

– Говори куда.

– Ленинской «Искры», 18. Знаешь, где это?

– Улицу знаю, а дом покажешь.

– Ну, тогда поехали!

Вскоре машина подъехала к дому Татьяны.

– Проводи меня, Филин, а то у нас в подъезде все лампочки пацанва поразбивала, – выбираясь из машины, проговорила девушка.

Андрей улыбнулся про себя – он уже догадывался, что будет дальше, только не подавал вида.