Шрифт:
— Коля работает. Есть на портфеле… Не знаю, правда, чьи…
— Хорошо, — отрезал Звягинцев. — Приобщим к делу, а там видно будет. Он закурил новую сигарету и выпустил дым в сторону молодого оперативника. Иди помоги ребятам. Загляните в каждую урну в радиусе пятидесяти метров. Может, найдем еще что-нибудь интересное.
— Ага, — кивнул оперативник. — Например, пару-тройку бутылочек. Сдадим — и заработаем себе на мороженое.
— Не знаю, как остальные, а ты у меня точно заработаешь, — погрозил ему дымящейся сигаретой Звягинцев. — Хватит трепаться. Действуй.
Оперативник демонстративно поморщился, тяжело вздохнул — дескать, такая уж наша сыскарская доля — и отправился выполнять приказание.
А Звягинцев, смоля сигаретку, принялся заполнять протокол осмотра.
Прошло несколько минут.
— Так, граждане, — обратился к свидетелям Звягинцев. — Теперь подходим ко мне и сообщаем свои адреса и номера телефонов.
— Что, опять? — всплеснула руками старушка.
— А паспорта вернете? — блеснув белоснежными зубами, спросил музыкант.
— Да, разумеется. — Звягинцев посмотрел на музыканта тяжелым взглядом. — Сейчас проедете с нами для составления фотопортрета.
— Товарищ милиционер, я не могу, — заартачился музыкант. — У меня сегодня еще концерт.
— Что за концерт?
— Играю в парке.
Звягинцев задрал рукав пиджака и взглянул на часы.
— Во сколько? — спросил он музыканта металлическим голосом.
— В пять, — ответил тот.
— До пяти успеете.
— Батюшки, — встрепенулась бабуля. — А как же моя сумка?
Звягинцев поморщился:
— Какая еще сумка?
— Да с товаром! — воскликнула старушка, но тут же поправилась: — То есть… с вещами… разными.
— Большая? — поинтересовался Звягинцев.
— Да не то чтобы. Но…
— Ладно. — Звягинцев милостиво махнул сигаретой. — Можете взять ее с собой.
Старуха обрадованно метнулась за полосу ограждения и вернулась с огромным полосатым баулом — метра два на два.
Звягинцев посмотрел на баул, и лицо его — и без того не пышущее здоровьем и жизнерадостностью — помрачнело еще больше. Однако делать было нечего: слово есть слово.
— Ну, есть какое-нибудь мнение? — обратился Звягинцев к судмедэксперту.
Тот кивнул головой:
— Выстрел был произведен с близкого расстояния. Примерно метра два. Пуля попала пострадавшей в шею, перебив артерию… Контрольного выстрела не понадобилось. Поскольку пистолет был с глушителем, можно предположить, что работал профессионал.
Звягинцев повернулся к молодому оперативнику:
— Ориентировку по приметам дали?
— Так точно, — доложил оперативник. — Правда, с такими приметами надежд мало.
— Скоро будет фоторобот, — заметил Звягинцев. И усмехнулся: — Если предположить, что парик принадлежал киллеру, то у нас остаются только темные очки. Остальное не в счет. Со вторым парнем то же самое. Кудряшки, очки, бородка — все это могло быть простым маскарадом.
— Ничего другого у нас пока нет, — вздохнул оперативник.
Звягинцев пристально на него посмотрел, но ничего не сказал.
Глава третья
Звягинцев сидел в кабинете шефа и смотрел в стол.
— Ну, — обратился к нему шеф. — Что скажете, Сан Саныч?
Следователь пожал плечами:
— Информации мало. Боюсь, что это очередной «глухарь».
Шеф усмехнулся:
— А не рановато ли лапки кверху подымать?
— Обижаете, Семен Сергеич. Я ведь пока и не подымаю. Просто трезво оцениваю ситуацию.
Шеф помолчал. Побарабанил пальцами по столу и спросил:
— Что с отпечатками?
— Пальчики проверили. Кроме тех, что принадлежат убитой, нашли всего два смазанных отпечатка. В дактилокартах ничего похожего нет.
Семен Сергеевич вновь побарабанил пальцами по столу. Звягинцев откинулся на спинку кресла, закинул нога на ногу, положил ладонь на коленку и принялся с усиленным вниманием рассматривать свои пальцы.
— А что с париком? — спросил шеф.
— Я же уже докладывал. Эксперты нашли несколько волосков.
— Ну вот видишь. Это уже хорошо. В наше время волосок — стопроцентная улика.
— Да, неплохо, — вежливо поправил начальника Звягинцев. Криминалистическая наука, конечно, не стоит на месте. И волосок, конечно, улика. Но для начала не мешало бы поймать того, на чьей голове эти волоски красовались. — Звягинцев вздохнул. — А с этим пока туго.