У Грингольца вытянулась физиономия.

— Ты чего загрустил-то, Гриша? Или не рад видеть знакомые лица на исторической родине? — не унималась Панова.

— Очень рад. Просто безумно, — выдавил из себя тот.

— Ну так рассказывай, дорогой, как там вообще?

— Где?

— Как это где? — делано удивилась Лада. — На том свете, конечно.

— А… Отлично. Знакомых много.

— Я рада, что тебе понравилось, но пришла пора возвращаться на нашу грешную землю. Нам есть о чем поговорить, верно? Например, расскажи мне все с того самого момента, как тебе пришло в голову инсценировать собственное убийство.

— Ладно. Я все расскажу. Только поесть принесите.

— Проголодался никак? Чего, плохо кормили на генеральской даче?

— Хорошо. Но мало, — буркнул Грингольц.

— Ладно, потерпи, сейчас придумаем что-нибудь, — сжалился Грязнов-старший.

Он нажал кнопку селектора и попросил секретаршу раздобыть какого-нибудь провианта. Через десять минут Гриша уписывал за обе щеки горячие пирожки с мясом и запивал их сладким чаем. Когда с трапезой было покончено, Грингольц вытер рот салфеткой и сказал:

— Все дело в том, что я видел, как убили Бакатина.

— Убили?! — вскинулась Лада.

— Убили, — веско повторил Грингольц. — Его на моих глазах скинул под поезд какой-то человек.

— Почему ты не рассказал об этом полиции? Описать его сможешь?

— Вы смеетесь? Я не хотел последовать вслед за шефом.

— Но мы смогли бы позаботиться о тебе. Существует, в конце концов, программа защиты свидетелей.

— Ага, — криво усмехнулся Гриша. — Кто бы стал защищать судимого эмигранта, работающего на мафию? Я предпочел другой путь. Позвонил московской жене Бакатина. Я не знал, что на самом деле они не женаты… Спросил Бакатину… Мне нужно было заключить с ней сделку. Я отдаю ей ценную информацию, касаемую мужа, его банковских счетов и прочих дел, а она помогает мне вернуться в Россию и устроиться здесь. Майя согласилась, поспособствовала, через своих людей в Америке передала новые документы. Затем мы разыграли спектакль с моей безвременной кончиной…

— Стоп, стоп! Кто это мы?!

— Так я и сказал. Хватит уже из меня стукача лепить. Здесь вам не Штаты. Скажу только, что у меня есть знакомый доктор, который раздобыл кровь моей группы, а остальное — дело техники.

— Ясно, — кивнула Лада, — без братцев Тавиани, как обычно, не обошлось. Кажется, младший из них Антонио — нейрохирург, верно?

Гриша только молча открыл рот и молча закрыл его.

— Ну ладно, что дальше было?

— Дальше… В тот же день я вылетел в Москву. Я не ожидал, что в Шереметьеве меня будут встречать. Думал, созвонимся, я отдам дискету с информацией и больше никогда и ни за что не встречусь с этой семейкой и вообще забуду все как страшный сон. Заживу другой жизнью. Даже жениться собирался! Вот.

— Как это трогательно, — воскликнула Лада. — Раскаявшийся Грингольц в мечтах о счастливом будущем! И на ком же ты намерен жениться? Уж не на бакатинской ли осиротевшей подруге? Что-то не похоже, судя по тому, как она тебя принимала.

— На однокашнице, — буркнул Грингольц. — По детскому саду.

Денис и Лада покатились со смеху. Грязнов-старший по-прежнему невозмутимо молчал.

— Никогда не понимал стремления отдельных индивидуумов всеми возможными способами осложнить себе жизнь и навертеть в одну секунду столько проблем, которые придется расхлебывать десятилетиями, — сказал Денис.

— Перестаньте галдеть, — возмутился Грязнов-старший. — Пускай продолжает.

Грингольц потребовал еще чашку чая и снова заговорил:

— Ну так вот. В аэропорту меня ждала сама Майя, когда я показался, ее люди крепко взяли меня в оборот и заявили, что я поеду с ними. Их лица не предвещали мне ничего хорошего. Я понял, что, если отдам им дискету, меня тут же убьют. Так что я не без труда отпросился в туалет и спрятал дискету там.

— Другого места не нашел? — поинтересовался Денис.

— Да говорю же, не отпускали меня никуда, в сортир и то следом пошли. Хорошо хоть в кабинку без присмотра запустили. Ну а потом запихнули в машину и привезли на дачу. Там стали требовать дискету, а я сказал, что смогу отдать информацию, только когда буду полностью уверен в своей безопасности. А Бакатина… ну то есть Рогачевская, сказала, что я не выйду оттуда, пока она не получит того, что ей нужно. Замкнутый круг, словом. Меня заперли и оставили. Предложили время на обдумывание ситуации. Я уже готов был сдаться, но тут появились вы…

— И вырвали из лап коварных злодеев, — закончил Денис.

— Вот именно, — подтвердил Грингольц.

— Долго репетировал? — поинтересовалась Лада.

— Кончайте балаган, — прикрикнул Грязнов-старший. — Дуй, давай, за дискетой. — Вячеслав Иванович повернулся к Денису.

Денис разозлился:

— Лучшего места ты, Григорий, для важных документов и не мог отыскать?!

— А чего тебя так напрягает? — взвился и Грингольц. — Я же ее не в коровьем навозе закопал.

— Отдельное за это спасибо. И куда же ты ее дел?