— Неважно, — равнодушно сказал он. — Вот вы-то нам и нужны. Давайте пройдемте! — Он показал ей какое-то удостоверение, в котором Лена ничего не успела разглядеть, кроме его фотографии, жирной печати и казенного герба.

— Куда? — опешила струхнувшая Лена.

— В квартиру.

Где Игорева квартира, он знал, жестко подталкивал ее в ту сторону, а сам говорил в торчащий у него перед носом кривой прутик переговорного устройства:

— Поднимайтесь, хозяйка здесь… Да, понятых не забудьте с улицы прихватить, а то тут такой дом — в понятые никто не пойдет…

— Да что случилось-то! — робко возмутилась Лена, когда мужчина наконец выпустил ее руку, чтобы она могла без помех отпереть дверь.

— Ничего страшного, Елена Романовна. Сейчас у вас, вернее в квартире вашего покойного сожителя, будет произведен обыск.

— Обыск? Почему? Он погиб… его убили… и у него же обыск?

Теперь, когда они вошли в прихожую, он снова придерживал ее за руку. В квартиру пройти не давал, не пускал дальше оставленной приоткрытой входной двери.

Вскоре поднялись и остальные — пять или шесть человек, все в камуфляжной форме и с двумя собаками — одна, овчарка, сразу легла у входа в квартиру — чтобы никого не выпускать. Вторая — не очень большая, но шерстистая, таща за собой женщину-проводника, сразу пошла по комнатам, обнюхивая углы и закоулки — специальность этой, как выяснилось, была искать наркотики. Был тут и еще один сюрприз: помимо тех, что были в камуфляже, неуверенно вошли в коридор и двое в штатском — мужчина и женщина, пойманные на улице, — понятые. Сюрприз заключался в том, что пойманной женщиной оказалась… Нюся, к которой почему-то с подозрительным упорством тянулась четвероногая специалистка по наркотикам. Вновь и вновь обходя квартиру, собака неизменно возвращалась к ней, тыкалась носом в Нюсин плащ и даже пыталась подняться на задние лапы, чтобы вскарабкаться по ее ноге повыше.

— Представляешь, — торопливо рассказывала Нюся, аккуратно отталкивая от себя собачий нос, — иду к тебе в гости, а меня хвать!

Тетка-проводница каждый раз подозрительно смотрела на Нюсю и наконец не выдержала.

— Так. Что у нас в сумочке? — спросила она сурово. Камуфляжные штаны делали ее необыкновенно задастой, а оттого и еще более суровой. — А ну раскройте-ка сумочку!

В сумочке оказались бутерброды с колбасой, которыми Нюся запаслась, выходя утром из дома.

— Вот вам и все наркотики, — криво улыбнулась Лена.

— Ничего, найдем, не сомневайтесь, — сказала, как-то по-мужски супя брови, тетка. — У нас информация верная…

— А все-таки что вы ищете-то? — не поверила в глупость с наркотиками Лена.

— А то вы сами не знаете! — с ненавистью отрезала тетка.

— Это у вас что за собачка, — спросила Нюся, чтобы немного смягчить эту ее суровость.

— У нас это лабрадор, — все так же непримиримо уронила тетка и направилась туда, где шла самая работа — в гостиную, а оттуда в кабинет Игоря Кирилловича.

— Так! — закричал старший. — Хозяйка! Где хозяйка! Идите, присутствуйте, а то потом будете говорить, что мы вам что-то подложили! Понятые здесь?

Понятые были здесь, не было только наркотиков, которые якобы хранились в этой квартире в очень больших количествах. Искали их, надо сказать, довольно странно: то по-настоящему, заглядывая в коробки со стиральным порошком, в кухонные банки, даже в торчащие кверху рожки люстры, а то вдруг начинали зачем-то раскрывать книги, пытаясь что-то из них вытряхнуть, заглядывали в лежащие на столе папки с бумагами, проверяли стержни шариковых ручек, которых в приборе на столе было великое множество. Слава богу, не стали хоть вспарывать диванные подушки…

Искали в письменном столе, в бюро Игоря Кирилловича, под крышкой компьютера, попробовали взломать бюро в его кабинете и тут же почему-то отказались от этой затеи — попросили у Лены ключ, и она его сразу им выдала.

— Все уже успела поспрятать, — злобно сказал, открыв его, старший.

Продолжалось все это часа четыре, если не больше, и в какой-то момент Лене стало понятно, что визитеры не нашли того, что искали, а потому все стали делать ленивее, замедленней. Устали люди, устали собаки, но больше всех устала сама Лена — видно, перенервничала. Она попробовала было подойти к Нюсе, внимательно наблюдавшей, как пришельцы, подняв ковер, простукивают пол, стараясь не обойти ни одну паркетину, но старший прикрикнул на нее:

— С понятыми не разговаривать! — В конце концов тот же старший объявил: — Ну что, радуйся, сучка, что в этот раз мы ничего не нашли. Но это пока, поняла? Пока не нашли!

— А почему вы так себе позволяете разговаривать? — возмутилась за Лену Нюся.

— Ах, виноват, — устало ухмыльнулся старший, — вас забыл спросить.

Но больше не хамил. Лена с благодарностью посмотрела на Нюсю, подписывавшую протокол обыска. Подозвал старший и ее.

— Подпишите. — Он смотрел на нее тяжелым взглядом, изучал. Вдруг спросил: — Вы, собственно, кем покойному приходитесь?

— Я? — снова чего-то испугалась Лена. — Я… невеста.

— Вы здесь прописаны?

— Нет, но мне известно, что я наследница всего этого. — Она повела вокруг рукой.

— Это как же?

— А завещание есть, — не выдержала Нюся. — Они просто не успели зарегистрировать брак, и вот…

— Короче, дамочка здесь не прописана, — истолковал это по-своему старший, — и прав ни на что тут не имеет, поскольку всякое завещание входит в силу только через полгода… Попрошу вас, — он заглянул в протокол, — э-э… Елена… э… Романовна, собрать вещички — и в течение двенадцати часов освободить помещение.