В Рок-Айленде, пока обойдя стороной Холден-Кроссинг, вспыхнула эпидемия кори. Это заболевание стало главной темой для обсуждения при их первой встрече. Врачи сошлись во мнении, что особое внимание следует уделить разъяснению, как детям, так и взрослым, правил гигиены; запретить чесать и раздирать пустулы, как бы сильно они ни зудели. Лечить эту болезнь необходимо целебными мазями, прохладным питьем и порошком Зейдлица. Коллеги с интересом выслушали рассказ Шамана о том, что в больнице Цинциннати воспаление дыхательных путей, которым сопровождается заболевание корью, лечат еще и полосканием квасцами.

Во время десерта разговор переключился на политику. Доктор Барр принадлежал к большинству республиканцев, которые считали, что президент США занимает слишком мягкую позицию по отношению к Югу. Он восхищался биллем Уэйда-Дэвиса, который был принят Палатой представителей, несмотря на возражения Линкольна. Законопроект предусматривал жесткие карательные меры применительно к южанам по окончанию войны. Инакомыслящие республиканцы под предводительством Хораса Грили собрались в Кливленде и приняли решение выдвинуть собственного кандидата в президенты — генерала Джона Чарльза Фримонта.

— Как думаете, генерал победит Линкольна? — спросил Шаман своих коллег.

Доктор Барр хмуро покачал головой.

— Нет, пока продолжается война, президента переизбирать не станут.

В июле наконец прекратились дожди. Невыносимо припекало солнце, трава мгновенно пожухла под его палящими лучами, степь буквально поджаривалась. Эпидемия кори, хоть и не в таких масштабах, как в Рок-Айленде, добралась и до Холден-Кроссинга. Шамана все чаще будили ночью, вызывая к тем, кого поразила эта болезнь. Мать рассказала ему, что в прошлом году в Холден-Кроссинге уже было подобное. Тогда эпидемия унесла жизни шести человек, в том числе — нескольких детей. Шаман пришел к выводу, что именно эта вспышка болезни способствовала общему снижению сопротивляемости организма в последние годы. Он написал доктору Гарольду Мейгсу, который преподавал ему медицину в Цинциннати, и спросил, возможно ли такое.

Одним тихим, душным вечером вдруг разразилась гроза. Шаман лежал в постели, чувствуя сильную вибрацию от ужасающих раскатов грома и открывая глаза каждый раз, когда комнату освещали вспышки молнии. В конце концов усталость пересилила ненастье, и он уснул так крепко, что, когда мать потрясла его за плечо, несколько мгновений он не мог понять, что происходит.

Сара поднесла лампу к лицу так близко, что он смог прочитать по губам:

— Вставай.

— Кто-то еще с корью? — спросил он, быстро одеваясь.

— Нет. Тебя ожидает Лайонелл Гайгер.

Он быстро оделся и вышел на улицу.

— Что случилось, Лайонелл?

— Малыш моей сестры… задыхается. Пытается вдохнуть, сипит, как насос, который не может выпустить воду.

Шаман понимал, что на дорогу уйдет много времени — Длинная тропа пролегала через лес, не было ни минуты на то, чтобы оседлать собственную лошадь или запрячь двуколку.

— Я возьму твою лошадь, — сказал он Лайонеллу и, вскочив в седло, галопом поскакал через поле, затем — по дороге, к самому дому Гайгеров, придерживая рукой санитарную сумку, чтобы в спешке не выронить ее.

Лилиан Гайгер ждала у передней двери:

— Сюда!

Шаман вбежал в комнату и увидел…. Рэйчел. Она сидела на кровати в своей прежней комнате с ребенком на коленях. Малыш уже весь посинел, но все еще пытался дышать.

— Сделай что-нибудь, он умирает!

Шаман и сам видел, что малыш близок к смерти. Он открыл рот ребенка и, пальцами удерживая ему язык, осмотрел маленькое горлышко. Его задняя стенка и верхняя часть гортани были покрыты толстой серой пленкой из слизи, которая препятствовала дыханию. Шаман быстро удалил слизь из горла.

В тот же миг ребенок судорожно и жадно задышал, сотрясаясь всем телом.

Рэйчел обняла его и зарыдала.

— Господи, Джошуа, ты живой?

Она задыхалась, ее волосы совсем растрепались.

Да, трудно поверить, но это и правда была Рэйчел. Она повзрослела, стала более женственной.

И не сводила глаз со своего малыша, который выглядел уже лучше. По мере того как кровь, насыщаясь кислородом, разносила его по всему телу, лицо ребенка постепенно приобретало естественный цвет. Шаман приложил руку к его груди, чтобы проверить сердцебиение; затем взял малыша за запястье, чтобы измерить пульс. Ребенок снова закашлялся.

В комнате была и Лилиан — и Шаман решил обратиться к ней.

— Как именно он кашлял?

— Кашель был глухой, напоминал… собачий лай.

— С присвистом?

— Да, он сипел каждый раз, когда откашливался.

Шаман кивнул.

— У него ложный круп. Вскипятите воды и всю ночь делайте ему теплые ванны, чтобы расслабить его дыхательные мышцы. И пускай дышит паром.

Он достал из сумки одно из лекарств Маквы — чай из подлесника и лепестков ноготков.