— Если это так необходимо…

— Киш… ики… — Кулио икнул и, морщась, глотнул лимонада прямо из кувшина. — Кишки на турбину?

— Т-так точно.

Степану было страшно. Он не понимал, зачем Бюргер с Викингом хотят от него избавиться. В голове окончательно перемешались послы, турбины, горгульи.

— Короче, — вынес вердикт Кулио, — Шу и Бюргер проводят тебя, Стёпа, к горгулье. А ты, Ви… ик… инг, морду не криви, ты мне здесь нужен будешь. Рис надо прополоть.

— Его ж не полют, — сник Викинг.

Кулио пристально на него посмотрел.

— Полют, еще как полют. Но это все завтра, теперь спать пора. Разгуляли… иксь… тут. Почувствовали слабину, да? Идите кто-нибудь люстру и Самурая с лужайки притащите. Фантик, а ты посуду помой.

Изгнанный король вздохнул и понуро поплелся на кухню, собирая по пути тарелки и вяло смахивая крошки со стола на пол.

Маг Шу хотел было укладываться прямо возле порога, но получил легкую затрещину от Киборга. Бурча под нос ругательства, он взял спальник и пошел в сарай.

— Кстати, Шу, — крикнул Кулио ему вдогонку. — Тете Эмме скажешь, что это в последний раз. Соорудишь там ей ликерчика какого-нибудь.

— Тогда дай полтаху, — оживился Маг. — На ликерчик.

— Вернешь сотню — получишь полтаху, — отрезал Кулио. — Разговор окончен.

Шу сплюнул и показал язык.

— Кто такая тетя Эмма? — не выдержал Степан.

— Завтра узнаешь, — улыбнулся Кулио. — Иди пока поспи минут шестьсот.

Легко сказать! Всю ночь журналист проворочался под одеялом, так толком и не заснув. В голову лезли страшные мысли о предстоящем испытании. Только под утро усталость взяла свое и он задремал…

Тетя Эмма оказалась той самой горгульей, которую Степану предстояло «завалить» в тренировочной миссии. То есть, конечно, ни о каких сексуальных игрищах речи не шло. Имелось в виду одержать победу в честном бою, доказав тем самым свою профпригодность в полевых условиях.

Ближе к полудню, опохмелившись рассолом, Маг Шу, Бюргер и Степан выступили в поход. До пещеры тети Эммы предстояло идти километров десять-двенадцать.

Проводить их вышел только Эльф, который с самого рассвета глаз не сомкнул: волновался за Степана. Нескладный коротышка долго махал вслед платочком, а когда друзья исчезли из виду, стыдливо смахнул крохотную слезу. Он как всякая чувственная натура терпеть не мог разлуки.

За первым же поворотом Шу остановился и заявил, что чрезвычайно устал и не пойдет дальше, пока не восстановит истраченные силы. Маг расстегнул косуху и стал шарить по многочисленным карманам в надежде найти заначенную с вечера фляжку с самогоном.

Бюргер тут же воспользовался заминкой. Он поставил авоську с пустыми бутылками, которую непонятно зачем прихватил с собой, уселся на обочине и достал блокнот с марками. Похвалился:

— Гляди, Стёпик, целая коллекция.

Степан поглядел на так называемую «коллекцию» и вежливо кивнул. Три из семи марок были одинаковые, а одна рваная.

— Нравится? — спросил Бюргер.

— Угу… Мы так до вечера не дойдем, — озабоченно ответил Степан. Ему хотелось скорее пройти это опасное испытание.

— А нам раньше вечера никуда и не надо, — беззаботно сказал Шу. — С горгульями все равно только по ночам можно биться.

Степану и без того было неуютно от мысли, что придется сражаться с существом, о котором он имел довольно схематичное представление из обрывков фантастических фильмов и книг. Теперь же, когда узнал, что драться нужно непременно ночью, он совсем сник.

Маг Шу совершил замысловатое движение рукой, и перед ним возникла бутыль с мутноватой жидкостью.

— Первач? — поинтересовался Бюргер, морщась.

— Не, градусов шестьдесят, — деловито сказал Шу. — Стаканов не получилось наколдовать — из горла лупить будем.

— Я не хочу, — скуксился Бюргер, убирая блокнот с марками. — Лучше пойду вон в ту хижинку, кашки спрошу. Там монах знакомый варит местную версию геркулеса. Заодно бутылки сдам, глядите, сколько после вчерашнего торжества осталось. Не пропадать же добру.

Он звякнул авоськой с пустой тарой.

— Иди, — равнодушно пожал плечами Шу. — А мы со Стёпычем для храбрости накатим.

— Только без фанатизма, — невольно копируя Кулио, предупредил Степан.

— Без, — великодушно согласился Маг.

Спустя полчаса Степан и Шу сидели в обнимку посреди дороги и голосили «Ой, мороз, мороз…» на весь Тибет. Степан действительно выпил самую малость, потому что после вчерашней пирушки у него до сих пор побаливала голова. К тому же самогон, наколдованный Магом, не отличался изысканным букетом.