Самурай решил придержать язык, чтобы не испортить свою удачно оформившуюся легенду. В разговор вступил Степан. Он решительно вышел вперед и провозгласил:

— Мы тут сами разберемся. Идите вход охраняйте.

Постовые закивали, попятились.

— Стойте, — велел Самурай. Они замерли. — Куревом все ж поделитесь.

Солдаты протянули ему пару пачек каких-то папирос и бочком-бочком свинтили прочь. Самурай сунул папиросы в карман.

— Отдам Кулио. Правда, он сигары курит, но мало ли — вдруг у местного табака какие свойства веселые.

Степан пожал плечами.

— А ты ничего, Стёп, — Самурай дружески хлопнул журналиста по спине. — Сориентировался. Растешь.

— Спасибо, — покраснел журналист.

— Давай-ка с этим их Комбатом теперь пошуршим.

Кабинет командира оказался небольшим. Грузный начальственного вида мужчина открыл дверь только после третьего стука, недоверчиво покосился на Степана и вперил в Самурая взгляд, не обещающий ничего хорошего.

Процедил сквозь зубы:

— Чего надо?

— Беспредел в части творим, — нагло сказал Самурай, оттесняя Комбата в глубь комнаты. — Сёгунат недоволен, снимут тебя с поста, товарищ Комбат. Ой, снимут.

— Какой сёгунат?

— Йокогамский. Да и какая тебе разница? Факт нарушения налицо!

— Я-то при чем? — Комбат потускнел, опустился в кресло и отвел взгляд. — Военное время. Все словно с ума посходили. Орки теснят, города пылают, гражданские в катакомбах прячутся… Между прочим, у нас еще достаточно образцовый гарнизон. Непальцев вообще размазали давно. Вот…

Он вынул из ящика пачку документов и развернул пыльную схему расположения укрепрайонов.

— Ты зубы не заговаривай. — Самурай оперся на саблю как на трость. — Про цемент ворованный нам уже доложили.

Комбат свернул схему и убрал обратно в стол.

— Ах, вот оно что, — удрученно сказал он. — Но это же всё для фронта, для победы.

— Вижу я твой фронт, — хмыкнул Самурай. — Проверочка прибыла, а ты честным ревизорам крылья за спину и в кутузку, значит?

— В какую кутузку? — не понял Комбат.

Зазвенел телефон.

— Слушаю, — поднял он трубку. Густые брови метнулись вверх. — Кого задержали? Группу диверсантов? Сапоги ушастые вы! Замполитова ко мне! И… — Комбат осекся. Послушал некоторое время бормотание из трубки. — Какой еще викинг? С дубинкой?

— Ну-ка! — рванул трубку Самурай. Копируя голос Комбата, рявкнул: — Слышь, ты! Викинга не трогать, это фининспектор.

— А остальных? — растерянно донеслось из трубки.

— Остальные — аудиторы.

— Ничего не понимаю. Задержанный мужчина скандинавской наружности кандалы порвал и конвоира оглушил. Вы начальство, вот вы и скажите ему…

В трубке раздался треск, и через секунду из динамика пророкотало:

— Разозлили вы меня, блин! Ну держись, контрацепция рваная, ща к тебе приду!

— Викинг? — поинтересовался Самурай.

— Самурай? — удивилась трубка после секундной паузы. — А мы тебя потеряли.

Комбат занервничал. Самурай отметил его смятение и решил блефовать до победы.

— Тебе же сказали слегка пожурить, вынести административное наказание, — сказал он в трубку. — Резко ты как-то с ними обошелся.

Самурай обернулся к Комбату. Тот согласно кивнул.

— Дуй в штаб, Викинг, — продолжил Самурай. — Как пройти? За бункером увидишь дыру в заборе, туда ломись. По дебильному дизайну здание узнаешь. У крыльца два солдатика стоят. Скажешь, что к Комбату из сёгуната. Чего ты не понял? Блин, я тебе потом объясню. Всё. Жду.

Самурай опустил трубку на рычаг. Поглядел на Комбата и сменил фиктивный гнев на милость:

— Что там у вас с орками?

— Кровопийцы, — вздохнул Комбат, опять разворачивая план-схему. — Ироды.

— Сколько их, сколько нас? Докладывай.

— Много их, мало нас.

Самурай сдвинул брови и отчеканил:

— Тактическая диспозиция, маттехоснащение. Явки, пароли, расположение секретных ракетных шахт. Только вкратце.

— Какие явки-шахты, — махнул рукой Комбат. — Положение хуже некуда.

— Разберемся, — успокоил его Самурай, снимая очки и почесывая дужкой свою бородку. — Где прячутся эти хулиганы?

— Это мы прячемся, — признался Комбат. — А они — везде. И совершенно не скрываются.

Дверь с пинка открылась, чуть не слетев с петель. На пороге появился взъерошенный Викинг. В правой руке он держал любимый дрын, а в левой — крупного бобра. Бобер вяло брыкался, колотил хвостом по латам и шипел.

— Слушай, Самурай, — пробасил Викинг. — Этот хрен лохматый утверждает, что свой. А сам кусается. — Он показал красные следы от зубов на локте. — Хотел пришибить мимоходом, но он же по-человечьи балакает.