— Так, — с неожиданной злобой в голосе сказал Кулио и машинально повертел в руках радиоприемник. — Мне кажется или тут запахло грязными подгузниками?

Викинг принюхался и покачал головой. Метафору шефа он воспринял слишком буквально.

— Повеяло-повеяло, — едко ухмыльнулся Кулио, — не води хрюслом…

Он грохнул приемник о барную стойку, и из динамика снова раздались обрывки репортажа.

— …сводок стало известно, что спаситель мира, называющий себя главой Ордена хранителей, готов объяснить, что происходит…

И после этого приемник умолк окончательно: по всей вероятности, у него села батарейка.

— Я же сказал, пиариться будет, — шепнул Степан на ухо Самураю.

— Мох… — сквозь зубы выцедил Кулио. — Алчущая душа, интриган подковерный…

Он задохнулся от гнева.

— Мы еще можем победить, — начал Самурай. — Мы Братство…

— Да какое мы теперь Братство! — взорвался Кулио, запуская ни в чем не повинным приемником в стену. — Мы, мой милый мальчик, теперь просто бригада лузеров! До сих пор не вдуплил?

— Но…

— Без Шу не козырно, — осторожно согласился Маньякюр. — А он под каким-то мороком. Теперь, поди, не угомонится, пока нас не отыщет…

— И бошки не пооткусывает, — припечатал Бюргер.

— Вместе держаться опасно, — пробормотал Фантик. Все посмотрели на него. Изгнанный король смутился и занервничал. — Я просто сказал. Чего вылупились-то?

— А ведь он прав, — еле слышно произнес Кулио. — Этот комок жира сейчас прав, как никогда. Валите все отсюда… Вали и ты, жирный! Все равно толку от нас уже никакого — вместе мы, по отдельности ли. Давайте, валите все. Спасайте свои шкуры.

Тишина, как показалось Степану, надавила на барабанные перепонки. На какой-то миг даже уличный шум стих.

— Кому сказал, валите, — повторил Кулио.

Братья не шелохнулись.

— Мя-со, — по слогам промолвил Кулио, исподлобья глядя на окаменевшего Фантика. — Не вдуплил, что тебе сказано? Ва-ли! Дуй в свое королевство, если примут. Обжирайся пончиками. И прячься! Прячься… Все мы лузеры! А ты — самый первый из лузеров.

Пухлые губы изгнанного короля дрогнули.

— Вот зачем ты обижаешь меня, Кулио? Мы же всегда были вместе… Что я такого тебе сделал? Ну, ел, может, лишнего…

— Жрал, как слон, — зло уточнил шеф. — Все подряд, без разбора.

— Кулио, — встрял Маньякюр, — опять только не начинай. У тебя в последнее время нервишки шалят…

— А ты-то чего волнуешься, одноглазый? — вспылил Кулио. — Давай, вали и ты! Лузер номер два!

— Знаешь, мне, честно говоря, надоело, — резко ответил Маньякюр.

Он встал и пошел к выходу. Обернулся на пороге. Стройная фигура темным силуэтом застыла на мгновение в дверном проеме. Багряные отсветы заплясали на непокорных кудрях морского волка, глаз его подозрительно блеснул.

— Прощайте, Братья. Не думал, что так получится… Если кого-то из вас я когда-нибудь чем-то обидел, прошу не держать зла. Попутного ветра.

— Маньякюр! — опомнился Самурай. — Да ты что, каналья! Постой…

Но тот уже вышел.

За ним кафе покинул Фантик. Молча одарил Кулио тяжелым взглядом и растворился в пыльном мареве улицы.

Братья остались всемером, не считая бобра.

Третьим не выдержал Эльф. По его словам, он уходил не навсегда. Ему срочно нужно было проверить, все ли в порядке с бабушкой, а по пути заглянуть в Северную Америку.

— Там живет один очень дорогой мне человек, — объяснил он.

— Давай, давай, вали. Гомиков бесы, наверно, не трогают, — заметил Кулио.

После этих слов Эльф отчаянно взъерошил волосы, разрыдался и пулей вылетел вон.

— Ты что творишь? — гневно обронил Самурай.

Кулио громко и четко послал его подальше. Самурай спокойно встал, посмотрел внимательно на всех поверх очков, поправил ножны…

И тихо вышел.

Братьев осталось пятеро.

Следующим свинтил Бюргер. Свой уход он толком объяснить не смог. Сбивчиво пробубнил, что Самурай так и не отдал ему пятьсот баксов, и, расшвыривая ботами пустые бутылки, исчез в московских сумерках.

Викинг и Киборг ушли вместе. Левая рука Кулио и правая.

— Если кому-нибудь тут все еще интересно, — сообщил Викинг напоследок, — мы будем продолжать сражаться. Мы уже договорились: по четным числам главным в нашем штурмовом миниподразделении будет Кибби, а по нечетным — я. Кулио, а ты… а ты, блин…

Бородатый детина не нашелся, как обозвать шефа, и обиженно замолчал.

— Вот, — сказал Киборг. — Возьми.

Он протянул едва не плачущему журналисту пейджер.

— Ты. Всегда. Найдешь. Меня. — объяснил Киборг. — Нажмешь. Кнопку. Большую. Серую.