Он изучал входное отверстие от пули, которую какой-то подонок выпустил в висок старшей Гавриленко. Следы повреждений от близкого выстрела надо было бы показать стажерке Валерии, но она опаздывала. А ведь он предупреждал, что при ее рвении о служебной карьере и думать нечего. Свалилась на его голову эдакая тетеха, прямо зла не хватает. Степаныч, человек по натуре основательный и старательный, предполагал в каждом нормальном человеке такие же черты. Особенно у тех, кто собирался свою жизнь посвятить судебной медицине. Тут дотошность и скрупулезность — первейшие качества. А Валерию, похоже, мало интересовала ее будущая профессия. За каким таким хреном тогда притащилась к нему в стажеры? Глаза пустые, будто и мыслей сроду в голове не держит. Уже три дня за ней наблюдает, а она ни рыба ни мясо.

Не успел он всерьез на нее разозлиться, как дверь медленно отворилась и вплыла Валерия — крупная деваха с сонным, слегка опухшим лицом. Он открыл было рот, чтобы отчитать ее, но взглянув на румянец, полыхающий на ее щеках, и мелкие бисеринки пота на чистом, не замутненном мыслями лбу, понял, что она все-таки спешила. Как могла, так и поспешала эта бестолковая и медлительная стажерка, черт бы ее побрал.

— Извините, Федор Степаныч, — Валерия шумно вздохнула. — Проспала я… По семейным обстоятельствам.

— Ну-ну, — бросил на нее насмешливый взгляд Степаныч. — Ты бы еще вообще к вечеру встала…

Какие такие семейные обстоятельства, он понял, углядев на ее шее характерный синяк, небрежно прикрытый куцей косыночкой. Но комментировать увиденное не стал. Даже порадовался за Валерию, что и у нее есть личная жизнь. И кажется, она оказывает на нее благотворное влияние. Потому что Валерия уже застегнула пуговицы на белом халате необъятного размера и нацепляла на руки медицинские перчатки, с интересом поглядывая на столы с сестрами.

— Близнецы, что ли? — подошла поближе и тут же сама себе ответила: — Нет, одна вроде постарше. Сестры…

— Умница… — одобрил ее Степаныч.

Ну, хоть не спит на ходу, а что-то даже может заметить.

А Валерия продолжала его приятно радовать. Видимо, она просыпалась исключительно после бурно проведенной ночи, даже мозги у нее начинали работать на полную катушку.

— Эта-то, новенькая, утопленница… — задумчиво произнесла Валерия и повернула руку старшей Гавриленко ладонью вверх. — Мацерация уже ладоней коснулась. — Затем нагнулась над ступнями ног тела и констатировала: — На подошвенную поверхность стоп еще не распространилась… Трупу дня три…

Степаныч с удовольствием слушал Валерию, но больше хвалить не стал. Чтобы не зазнавалась.

— Федор Степаныч, а ведь смерть наступила не от утопления… — наклонилась над лицом Гавриленко Валерия, — нет мелкопузырчатой пены у отверстий носа и рта…

— Ясное дело, — перебил ее Степаныч и отбросил волосы от виска Гавриленко.

— А-а, вот чего… — протянула Валерия, наконец увидев входное отверстие от выстрела в висок. — А выстрел был произведен в упор. Вон Х?образное входное отверстие. Значит, ее сначала пристрелили, а потом утопили.

Степаныч стоял над склонившейся Валерией и заметил следы ее бурно прошедшей ночи уже и на шее за ухом. Усмехнулся, но Валерия поняла его реакцию по-своему, приняла за одобрение и быстро отреагировала:

— Я права?

— Во всем ты права, дорогуша, — многозначительно ответил Степаныч и встретив ее непонимающий взгляд, добавил: — Ну, что еще скажешь? Ты у нас нынче прямо как настоящий спец. Вот так бы слушал тебя и слушал…

Валерия воодушевленно зачастила, словно отличница, отвечающая на вопрос в экзаменационном билете:

— Отверстие от пули приобрело Х-образную форму вследствие того, что из-за выстрела образовалось четыре разрыва. Такие отверстия чаще наблюдаются на голове и кистях, потому что близко под кожей расположены кости.

— Ну и как ты теперь будешь действовать?

— Надо исследовать глубину раневого канала, определить тип оружия… Жаль, не сохранился отпечаток дульного конца оружия.

— Захотела… Не всегда такая везуха бывает при выстреле в упор. Тем более тело в воде три дня проболталось.

— Тогда будем делать микроскопию или участково-послойную рентгенографию.

— А химическое и спектральное исследование?

— Само собой, — невозмутимо ответила Валерия.

Она сегодня явно была в ударе. Степаныч с уважением подумал: и кто же этот добрый молодец, который разбудил вечно сонную и индифферентную Валерию? Ее было не узнать — в глазах блестел неподдельный интерес к работе. Наконец-то. А то он уже было поставил крест на ее профессиональной пригодности.

Работа закипела, Валерия старательно выполняла свою часть, негромко комментируя все действия.