— Мм… Да, есть немного. Если все сработает, я даже не знаю, как буду тебя благодарить. И знаешь, я вот тут подумал… если, конечно, это тебя не затруднит. Ты не могла бы остаться на ужин? Тогда Ханна не была бы единственной дамой за столом. Понимаешь, что я имею в виду?

— О… о… конечно, с радостью. Но я не уверена, что Коуди будет… рад.

— Будет, еще как, я уверен, — настаивал Джейк. — Кстати, насчет Коуди? Он следующий на очереди жениться?

— Это не составит большой проблемы, — уверила его Маргарет, яростно стирая воображаемое пятно на идеальной поверхности. — Ты же видел мешки писем. Все, что от него требуется, это выкроить время, просмотреть их и ответить на понравившиеся.

— Думаешь, он когда-нибудь это сделает?

— Найдет время?

— Нет, женится.

— О, — только и могла вымолвить Маргарет, почувствовав, как болезненно сжалось у нее сердце.

Маргарет почти не видела Коуди последние три недели. Когда она приезжала сюда после работы, он был еще у себя в кабинете, а когда поздно вечером она отправлялась домой, он все еще не возвращался. Три дня назад Коуди уехал в Шайенн заключать сделку по продаже буйволов и на обратном пути должен был встретить в аэропорту миссис Ханну Вандерлей.

Содержать ранчо — это сложный бизнес. Смешно, подумала Маргарет, что она ничего не знала об этом до того, как покинула Сэконд-Ченс. Да и о своей нынешней профессии она тогда ничего не знала. Рисование… Это было лишь хобби.

— Вспомни черта, и он появится, — взволнованно пробормотал Джейк, уставившись в окно. — О, Господи, едут.

…Маргарет стояла на пороге дома и смотрела, как Джейк медленно подошел к фургону Коуди и пожал руку высокой приятной женщине лет пятидесяти. Потом парочка скрылась за углом загона: Джейк, похоже, решил устроить новой знакомой экскурсию по ранчо. Маргарет облегченно вздохнула.

— Я нервничала не меньше Джейка, — призналась она Коуди, когда тот подошел к дому.

Тот пожал плечами.

— Она, кажется, ничего. Бог даст, все пройдет как надо.

— Почему бы и нет? — спросила Маргарет.

— Потому что это очень сложная штука — знакомить мужчину и женщину с надеждой на их совместное будущее. Людей, которые абсолютно не знают друг друга. Это сложно даже с теми, кто давно наслышан о партнере.

Девушка кивнула.

— Теперь все зависит от них. Знаешь, Джейк попросил меня остаться на ужин. Я думаю… он думает… ну… что, если бы за столом присутствовала еще одна женщина… Если ты, конечно…

— Оставайся, — бросил Коуди, войдя в дом и оставив ее на пороге. Маргарет показалось, что ужин с питоном тети Мод представлялся ему более радужной перспективой.

— Подожди, — окликнула она; Коуди резко остановился, и Маргарет едва не налетела на него. В воздухе повисло напряжение.

— Что? — спросил он.

— Ты на меня сердишься?

— За что?

— Я не знаю. За то, что переделываю твою кухню. Ищу жену для Джейка. Я тебя раздражаю?

— Напротив, я очень тебе благодарен. И… я даже привез тебе подарок.

— Подарок? — повторила Маргарет. — Но…

— Сейчас. — Коуди вышел из дома и направился к фургону.

Он шагал к машине и проклинал себя за то, что попросил Маргарет сделать ремонт на его кухне и поискать жену для Джейка. Он не мог больше выносить ее присутствие в доме, это сводило его с ума. Он прятался от нее три недели, но больше не мог. Он заплатит ей, вручит подарок, и они будут в расчете. Почти в расчете… И все. Хватит.

Доставая сверток из машины, Коуди знал, что это случится сегодня. Дольше ждать он не мог.

Маргарет стояла на пороге. Он молча протянул ей сверток.

— Что это, сумочка из змеиной кожи?

— Нет, Бабу на своем месте. Не бойся, открой.

Маргарет разорвала коричневую обертку и открыла изящную деревянную коробочку.

— Краски, — прошептала она, проводя пальцами вдоль ряда небольших серебряных тюбиков.

— Я подумал, может, ты снова захочешь заняться рисованием. Мольберт у тебя есть…

— Мольберт, но не талант.

— Ты когда-нибудь умолкнешь насчет таланта? Прости, ты действительно хорошо рисовала. Тебе это нравилось.

— Да, но я считаю, что стоит заниматься только тем, что приносит результат.

— Чушь! Результат приносит лишь то, чем занимаешься с удовольствием. Возьми, например, лошадей. Меня очаровывает трепет необъезженной лошади, хотя эти дикие звери сбрасывали меня столько, что я даже не берусь сосчитать. Но я все равно этим занимаюсь, потому что мне нравится, моя душа требует этого. Понимаешь?

— Да. Спасибо… — Маргарет улыбнулась, и Коуди показалось, что его сердце перестало биться. Нет, все что угодно, только не любовь. Он перестал ее любить с того момента, как проклятый автобус уехал в дождь, и никогда не полюбит снова, равно как и кого-нибудь другого. И при чем здесь вообще любовь? Уважение, признание творческих способностей — это есть. Страсть, наконец. Но не более.