Отхлебывая из рюмки коньячок и запивая его крепким чаем с эклерами, Юрий Петрович вернулся теперь мыслями к сегодняшнему разговору в «Глории». Чрезвычайно интересным показалось ему сообщение Всеволода Голованова.

…Отыскать в ОВД «Москворечье» майора милиции Бовкуна оказалось задачей простенькой. Загляните в такой-то кабинет, если он на месте…

Заглянул.

За столом сидел здоровенный крепыш в камуфляжке, с квадратным затылком и заметными складками сзади на шее. Повернул к Всеволоду красное обветренное лицо, минуту пристально рассматривал и вдруг заревел медведем:

— Головач, твою мать! Ты откуда?

Голос у майора был хриплым, словно застуженным. Но громким.

Сева, как цирковой артист на арене, вскинул руки — алле-гоп!

Майор вскочил и ринулся обниматься. С минутку помяли друг друга, потолкались, будто хотели согреться. Уселись друг напротив друга, стали смотреть — глаза в глаза.

— Случайно? По делу? — наконец опросил Бовкун.

— Эх, Славка, — вздохнул Сева, — кто скажет, какое новое дело нам на шею может навесить даже приятный случай?

— Что-то больно мудрено! — хмыкнул Бовкун. — А ты мне попроще, как я своим орлам: ать-два — и полный порядок.

— Славка, ну ты ж меня знаешь!

Тот лишь поднял широкую свою и тоже красную ладонь: мол, можешь не разъяснять.

— Ну вот, услыхал твою фамилию, своим ребятам говорю: он, не он? А ты, отвечают, поезжай да погляди.

— А кто у тебя?

— Да ты их всех помнишь. Демидыч, Самоха, Филя Агеев, другие. Охранная у нас контора. Может, слыхал? «Глория». В районе Сандунов. Не приходилось?

— Врать не буду. Сева, а как с этими? — Он потер большой палец об указательный. — Тити-мити — как?

— Честно? У нас как-то не принято обсуждать эту тему. А в общем, от выработки. Но в среднем — до штуки. Ну, в баксах, сам понимаешь.

— Оч-чень, скажу, неплохо! — протянул, посерьезнев, Бовкун. — Да, хлопцы, молодцы, ничего не скажешь… И как — надежно?

— В смысле?

— Ну, как говорится, на год или на достаточно обозримое пространство, к примеру до лета?

— Ха! Летом как раз самая служба! Блядство и ревность, как тебе должно быть известно, друг без дружки не существуют. Ну а кроме того, имеем хорошие контакты с МУРом. Нынешний генерал и создавал в свое время нашу контору. Так что и там ребята нас без внимания не оставляют… Слушай, а чего это мы — как неродные? У вас тут есть что-нибудь подходящее для краткой встречи однополчан, а? — засмеялся Сева.

Бовкун обрадовался. И через пяток минут, отдав необходимые распоряжения, он заявил в соседнем кабинете, что удаляется на полчаса для серьезной беседы, и они перебежали через дорогу, а потом, пройдя дворами, выбрались к довольно приятной кафешке.

— Здесь у меня… — важно покачал ладонью Бовкун. — Ну, сам понимаешь.

Ясно, чего не понять: «крышует» бравый майор это заведение. За что, поди, бесплатно кормится. А то и отстегивает ему благодарный хозяин. Да и как иначе разговаривать с командиром отделения славного российского ОМОНа!

— Ты гляди, — на всякий случай, больше для самоуважения, заметил Сева, отдавая гардеробщику свою роскошную меховую куртку, — у меня тут хрустит постоянно. — И хлопнул по карману.

— Оставь, командир, — покровительственно заметил Бовкун. Вспомнил, значит, что одно время, правда недолгое, служил в группе Голованова там, в Чечне. Ну, не попер, как несколько ребят, на рожон, так от него это и не требовалось — каждый сам себе выбирал дальнейшую судьбу. Плюнуть и смириться с хасавюртовскими предателями или послать их всех подальше. Кто — так, кто — этак, но личных счетов между собой ребята не имели. Это же был не приказ старшего, которым тогда и являлся майор Голованов, а дело совести каждого. Одни ушли, швырнув в лицо начальству награды, другие остались. Вон тоже до майоров дослужились. Жизнь…

Наконец после второй или третьей рюмки Бовкун все-таки не удержался, спросил:

— Так чего ты нашел-то меня? И не ври, командир, что это случайность. Чего-нибудь понадобилось? Мы ж, сам знаешь, нынче без нужды старое стараемся и не вспоминать… — Он вздохнул.

Хорошо вздохнул, честно во всяком случае, как показалось Голованову. И Сева решил не темнить.

Рассказал о деле сибирского директора Минаева, о его задержании, о расследовании, которое уже провели — так и сказал — адвокат и они сами, в «Глории». Сказал также и о крупной сумме гонорара, который уже практически заработали, осталась самая малость, и все дело окончательно развалится.

— Короче, Славка, ты же понимаешь, что это — типичная заказуха. Липа чистой воды.

Бовкун мрачно слушал.

— Опять же раскололи мы ваших понятых — сплошной юмор. Куда ни сунься, всюду туфта. Но к тебе лично у нас, даю честное слово, можешь поверить, никаких претензий. У каждого своя роль. Жаль, конечно, что тебе досталась не самая приятная. Там прямых нарушений законности… мы стали было считать, да и бросили. Глупое дело. А теперь скажи мне, как своему бывшему командиру, который тебя никогда не продавал и не закладывал, скажи как на духу: дали тебе команду? Учти, твое имя нигде в этой связи фигурировать не будет, обещаю. Нам важно выйти на эту суку. Но — опять же повторяю — ты ни при чем. У нас своя разведка.