Но где его взять? Тогда для Ахмета этот вопрос был серьезной проблемой. Единственным человеком, имеющим оружие, среди знакомых Ахмета был все тот же Салман. Но он, конечно, никому не показывал свой пистолет, а после убийства, возможно, вообще его выбросил или спрятал так, что ни одна живая душа его не найдет. Но Ахмет считал иначе. Он судил по себе. Вот если бы у него был пистолет, он бы его не выбросил. Он бы его, конечно, очень хорошо спрятал, но так, чтобы иногда любоваться им. Гладить его прохладную вороненую поверхность. Вдыхать запах оружейной смазки и пороха. Чувствовать в руке его тяжесть…

Долгих два года Ахмет выслеживал Салмана. Делать это было непросто, потому что они были друзьями и много времени проводили вместе. А Салман, ясное дело, наведывался к месту, где был спрятан пистолет, один.

И вот наконец Ахмету удалось узнать, где Салман прячет свое сокровище. Это был заброшенный барак в окрестностях поселка. Там, в узкой щели между перекрытиями, и хранился тот самый пистолет, аккуратно завернутый в промасленную бумагу.

Ахмет узнал тайну и теперь не мог усидеть на месте. Ему хотелось поскорее пробраться в тот барак и взять в руки оружие. Что он будет делать с ним дальше, Ахмет представлял плохо. Но главное — он будет обладать оружием…

Прошли две недели. Ахмет решил, что ждать достаточно, и, выбрав подходящий момент, когда Салман был в школе, пошел к заветному бараку. Без труда отыскал щель между перекрытиями. Вынул тяжелый сверток и развернул бумагу…

Да, это был он, тот самый пистолет. Изрядно потертый, видавший виды пистолет «ТТ», с накладками на рукоятке.

Теперь надо было уходить. Ахмет давно подыскал другое место, где он надежно спрячет пистолет. Он уже собирался снова завернуть оружие в бумагу, когда снаружи донеслись шаги. Они приближались. Человек явно шел к бараку…

Перед глазами Ахмета пронеслась давняя сцена на темной улице. Именно из этого пистолета был застрелен человек! И если оружие найдут в руках Ахмета, то именно его обвинят в убийстве!

Ахмет хладнокровно снял пистолет с предохранителя. И когда в двери появилась фигура, ни секунды не сомневаясь, нажал на спусковой крючок.

Выстрел прозвучал точно так же, как в ту ночь — коротко и глухо. Человек упал. Ахмет хладнокровно завернул пистолет в бумагу и направился к двери. И подойдя к выходу из барака, обомлел.

На пороге лежал Салман… Ахмет переступил через труп и осторожно огляделся. Нигде никого. Только метрах в пятистах от барака играли какие-то шкеты.

По дороге домой Ахмет без сожаления выбросил сверток с пистолетом в протекавшую неподалеку реку Нуру. Теперь он представлял опасность для него, так как за убитого Салмана будут мстить. И эта месть может оказаться посерьезнее милицейского расследования.

Но все обошлось. Ни милиция, ни родственники убийцу Салмана не нашли. И только один человек на всем белом свете знал, кто убил Салмана. Ахмет Гучериев…

Ахмет прошелся по комнате. Джабраил поворачивал голову вслед за ним.

— Кстати, насчет машины… Есть у меня мысль. — Гучериев умолк, раздумывая.

Джабраил почтительно выжидал.

— Пусть скажут, что это жена профессора убила. Нам так спокойней будет…

— Как это сделать? — удивился Джабраил.

Гучериев нахмурился:

— Придумай сам. Только так, чтобы комар носа не подточил. Понял?

— Да, Ахмет, — кивнул подручный.

— Тут одной машины мало… Надо чтобы несколько причин было ее обвинить. Ясно?

— Да, Ахмет, все сделаю.

— Хорошо… А теперь — давай, девок зови, обедать будем. То есть я буду обедать, а ты иди!

Джабраил вышел из комнаты. И тут же появились женщины в темных одеждах, и с косынками на голове. Они начали накрывать на стол.

Кстати, убранство комнаты, впрочем, как и других помещений этого загородного дома, было выполнено в европейском стиле — если не считать ковров и расшитых подушек, которые во множестве лежали на диване. А в остальном обстановка никак не свидетельствовала, что тут живут люди с Кавказа. Солидная дубовая мебель — столы и стулья, массивные светильники и удобные кресла. Обстановка даже не дачная, а городская, причем подобранная со вкусом и очень современная. Шкафы-купе, книжные стеллажи под потолок, камин с причудливой лепниной и жалюзи на окнах.

Чеченский командир Ахмет Гучериев любил комфорт, лишений он натерпелся и во время военных действий. Приходилось неделями в пещерах жить, где не то что кресло — подушка роскошью казалась. А случалось, что ночевал на голой земле под открытым небом. Война есть война. Но сейчас он не на войне. А в минуты отдыха Аллах многое своим воинам позволяет.

Гучериев сладко потянулся и, встав с кресла, пошел к столу — трапезничать.

На ходу кинул «сестрам», накрывшим на стол и отступившим в глубь помещения: