Только модная молодежь на костылях не шкандыбает. Раненая нога постоянно напоминала о себе. Хорошо, что пижамные брюки были настолько свободными, что не соприкасались с раной.

Выбиралась из оврага Ирина долго. Рассчитывала каждый шаг, проверяла на прочность каждый камешек и каждый корень. Сейчас скатиться в овраг или хотя бы съехать на несколько шагов вниз она себе позволить не могла. Медленные и осторожные движения. Может быть, ребро не сломано, но… Шаг за шагом, медленно, но верно. «Будь очень осторожна, Ирина!» — мысленно твердила она себе. Но сказать что-либо в полный голос или даже в полшепота не решалась, вдруг действительно что-нибудь случилось с ребрами, и любое напряжение для легких может оказаться роковым. Она дышать старалась неглубоко, но ровно, через одинаковые промежутки — вдох-выдох, вдох-выдох! «Вот только об этом и думай, как правильно дышать и быть предельно осторожной!» — приказала она себе.

Ирина не заметила, как выбралась на дорогу, как побрела куда-то по обочине. Сколько она так шла, переставляя костыль, опираясь на него всем телом, переставляя здоровую ногу и подволакивая больную, не представляла даже.

Солнце жарило вовсю. Ирина продолжала продвигаться в сторону, противоположную той, откуда она приехала. Ей было уже как-то все равно. Она не думала, куда именно направляется. Главное — двигаться очень осторожно. И когда милый юноша предложил подвезти хромающую даму, например до больницы, она согласилась.

— Эко тебя! — сказал водитель, помогая забраться Ирине на сиденье, и проявил чудеса догадливости: — С мужем поссорилась?

— Я не замужем, — автоматически ответила Ирина.

— А что случилось-то?

— Авария автомобильная.

— Все умерли, осталась Таня одна? — хохотнул водитель, но Ирина его веселья не поддержала.

Ехали какими-то проселочными дорогами, миновали бесконечное количество поворотов, доехали до леса.

— Снимай сережки, часы, сумку давай, — шофер повернулся к Ирине, превращаясь из улыбчивого юноши в обыкновенного бандита. — Быстро, я спешу!

Ирина тупо сняла серьги, отдала ему. Сняла часы, отодвинула сумочку в сторону.

— Сумку сюда давай! Быстро!

Покопавшись в сумочке, водитель достал деньги, повертел в пальцах интернет-карту:

— Кредитка, что ли? Какой PIN-код, быстро!

— Это интернет-карта.

— Понятно. Забирай свою кошелку. Там двадцать рублей осталось — до больницы пойдешь через лес, там будет поле, рядом дорога, спросишь, куда тебе повернуть. К вечеру будешь!

Ирина осторожно, чтобы не повредить еще больше ногу, выбралась из автомобиля.

— Кошелку забери! — высунулся из окна грабитель и швырнул сумочку на землю.

Ирина побоялась наклоняться, опасаясь, что осколок ребра только этого и ждет и сейчас же вопьется в легкое, а она тут, в лесу, совсем одна. как не хочется погибать, когда Сергея вот-вот освободят. Словно назло!

Подцепив сумочку костылем (запоздало Ирина сообразила, что спокойно могла оглушить водителя этой трубой, выкинуть его из автомобиля и добраться до ближайшего райцентра), она поковыляла вперед.

Очень хотелось пить и есть. Йогурт и апельсиновый сок, которые она буквально впихнула в себя перед походом в центр («Ограбление века», — ухмыльнулась она про себя), давно перестали питать тело энергией.

Ирина вышла из леса как зомби, опирающийся на осиновый кол, и побрела вдоль поля. Здесь ее подобрал мужик, ездивший на телеге к колонке за водой.

— Тебе в больницу в другую сторону! Эх ты! — сокрушенно покачал головой он. — Ну-ка садись, довезу.

Оказавшись в телеге, Ирина, у которой больше нечего было красть, прислонилась к холодной канистре с водой и впала в забытье.

Медицинский персонал в Бобруевской поселковой больнице долго спорил, откуда она такая тут взялась и что с ней стало. В округе в таких штанах девки отродясь не ходили. И труба какая-то еще. Небось радиоактивная!

При слове «радиоактивная» Ирина как будто бы начала приходить в себя.

— О, глаза открыла! — прокомментировала сиделка. — Давай-ка ей водички.

Сельский медперсонал был темный, но добродушный. В городе бы прежде всего поинтересовались платежеспособностью неожиданной пациентки, а тут — приняли и уложили ее, как будто она отродясь в Бобруевке жила.

— Ожила? Как же ты так, а? Избили тебя? Ограбили? Гопников-то на дорогах много, тож выдумала — в такой майке по дорогам ходить! — пробормотала жалостливая сиделка.

— Следователь Елена Бирюкова… Позвоните ей в уголовный розыск… Срочно… — прошептала Ирина.

— Чего? Какой следователь? Следователя тебе? Сначала мы тебе успокоительного вколем!

Но Ирина продолжала гнуть свое. Сиделка встревожилась. Если пациент с сотрясением мозга повторяет одну и ту же фразу, значит ли это, что он уже чокнулся?